Через две минуты я нахожу "клеща". Он сидел, "впившись" снизу в ленточный кабель, соединяющий клавиатуру с системным блоком "Квазара". И почти не был замаскирован. Самое же удивительное то, что партию именно этих "насекомых" умельцы из отдела Шепталова изготовили всего три недели назад. Учет и контроль таких штучек - строжайший. Значит, подбросил "клеща" кто-то из наших? То есть - Гриша? И "гусениц" - тоже он поставил? Я же чувствую: профессионал работал. Пока я вчера к Элли ездил, он тут...
Убью гада.
Парррам, парррам, парррам...
В Москву мне надо ехать, вот что. Корпорацию спасать. Цель достаточная для того, чтобы оправдать любые средства. Любые. А перед отъездом набью Грише морду. Или лучше бороду ему выщипать? По волоску, растягивая удовольствие?
Нет. Это я всегда успею сделать. Не стоит раньше времени раскрывать карты. Пусть Гриша подольше не знает, что я знаю, что он - ихний джокер в моей колоде, а не мой козырной король.
Глава 20
Комиссию я встречаю в коридоре. Все одеты и чем-то взбудоражены.
- Вы что, уже? - хватаю я за рукав Гришу.
- Нет, мы еще! - жизнерадостно отвечает он. - Кино идем смотреть!
- Какое еще кино?
Оказывается, Бранников с вертолета через проталины в окнах заснял видеокамерой внутренности освещенных комнат в корпусе семь. И сейчас все идут в институтскую столовую, где есть видеомагнитофон.
- Слушай, Андреич, все больше фактов ложится в мою гипотезу, да так - словно камни египетской пирамиды, лезвия между ними не просунешь! хвастается Гриша, едва мы выходим во двор института, и тут же поднимает воротник своей шубейки.
- Сейчас я тебе сообщу еще один, и если он тоже не противоречит, так и быть, выслушаю твою гениально-безумную теорию, - холодно говорю я.
- Уверен, не противоречит! - ухмыляется Гриша.
Сказать ему про клеща сразу или чуть погодя морду набить? Когда без свидетелей останемся?
- Терроризирующая нас технокрыса выставила вчера ультиматум: или мы перестраиваем некоторые узлы сетей в режим "артегом", или они перестают работать. Узел "Кокос" входит в число обреченных.
- Шью-ю-ю... - шепеляво, словно "Секрет", присвистывает Гриша. На морозе не больно-то посвистишь. - Мне придется немного доработать свою теорию. Выходит, после того, как мы с тобой уничтожили незаконнорожденного артегома "Элли", Петя решил заставить нас собственными руками воссоздать кибернетического гомункулуса, да еще в нашем собственном доме. Граф Монте-Кристо, да и только! И защиту какую-то хитрую придумал...
- Судя по всему, сюда нужно было не спасателей присылать, а команду "альфа" из Агентства. С наручниками. Ну, да сейчас все увидим своими глазами.
В полутемном зале - Бранников со товарищи. Или теперь уместнее говорить "со господа"? Мы рассаживаемся вокруг квадратных столиков - рядом с нами молодой молчаливый человек в длиннополом тяжелом пальто - и командир "героев" тотчас включает запись.
Вначале на экране появляется стена корпуса семь с мрачными высокими окнами, пять из них, впрочем, освещены и кажутся теплыми и уютными. Оператор, умело орудуя трансфокатором, приближает крайнее правое окно. Оно, как и остальные, примерно до половины украшено морозными узорами, но сквозь верхнюю, незаиндевевшую часть хорошо просматривается интерьер.
- Это операторская, - комментирует сидящий за соседним столиком Бирюков. - На кресле возле дисплея - Петр Васильевич Пеночкин, руководитель работ, на полу лежит, скорее всего, Дмитрий Анатольевич Гольченко, оператор. Лица его не видно, но, говорят, только он на работе белые тапочки носил.
Я украдкой усмехаюсь (какая предусмотрительность: и переобувать его, бедолагу, не надо) и во все глаза таращусь на полутораметровый экран демонстрационного "Рубина". Нет сомнений: за дисплеем - Петя Пеночкин. Сидит, откинувшись на спинку кресла, на голове - наушники, на губах блаженная улыбка, руки - на клавиатуре. Или мне только кажется, что улыбка? Может , это гримаса смерти? Глаза его, кажется, полузакрыты, и опять же непонятно, что прикрыло веки: блаженство или смерть?
По спине моей пробегает табунок мурашек. И освещенные окна вновь становятся не теплыми и уютными, но - зловещими.
- А это машзал, - поясняет для неспециалистов Бирюков. Здесь стоят два "Мудреца", третий - в соседнем помещении.
Машзал как машзал. Серо-голубые кубы, нашпигованные нейропроцессорами, разнокалиберная периферия... Все, как везде. И что-то в то же время не так. Что?
Двери. Двери в машзал настежь распахнуты. И ведущие в операторскую, и запасные, которые выходят прямо в коридор. Ну да, ведь обслуга бежала в панике, не до того было. А возвратиться и закрыть пока никому не удалось.
- Будьте добры, верните предыдущие кадры, - прошу я Бранникова, те, где Пеночкин.
Да, дверь из операторской в коридор тоже открыта. Что из этого следует? Ничего. Пока ничего.
- А четвертое и пятое окна? Почему не показываете? - капризно спрашивает экстрасенс , когда коротенький фильм кончается. Не иначе, гуманоидов надеется там углядеть.
