Венеды давно уже зарылись в землю, соорудив настоящую крепость. Бои предстоят почти исключительно от обороны, ну а как иначе? Когда половина твоих войск - ополчение, сложно выбирать иную тактику. Это в засаде или сидя за укреплениями, те могут соперничать с кадровыми частями. А вот в штыковую... Пусть ополченцы Померании владеют фланкированием лучше прусских солдат, но вот привычки действовать в составе полков или хотя бы батальонов у них просто нет. Так что - если враги прорвутся и закипят индивидуальные схватки - ополченцы будут на высоте, а вот в строю их просто размажут.
- Господи, неужели удалось, - шептал герцог, глядя в подзорную трубу на французское войско. Как и полагается спонсорам мероприятия, в битву они не спешили, отставая на полтора десятка вёрст. И дело тут не в храбрости - просто зачем самим принимать первый удар, если есть пруссаки? И лагерь им строить не придётся - немцы построят.
Кто знает, такие мысли бродили в головах французских офицеров или у них были другие соображения. Однако факт оставался фактом - франки шли отдельно.
Растянувшись походной колонной... А чего особо бояться-то? Дикие венеды на французов почти не нападали... Боялись спугнуть. Тем более, что за спиной громадной прусской армии и в самом деле можно было расслабиться.
- Выкатывайте, - внешне расслабленно скомандовал Померанский и стоящий рядом Святослав, выполняющий роль его адъютанта, восхищённо посмотрел на отца. Тем временем артиллеристы и помощники споро выкатывали на позиции пушки. Не те грозные орудия с пудовыми ядрами, а маленькие пушчонки, собранные по всей Померании. Главным критерием было - возможность переносить их едва ли не на руках! Маленькие... Брали даже исторические реликвии... В конце-концов, требовалось от них только одно - сделать несколько залпов прямой наводкой!
То ли солнце отразилось от металла, то ли ещё что, но французская колонна начала останавливаться, зазвучали сигналы тревоги.
- Пали, - всё так же спокойно приказал Рюген.
- Ббах! Бах! Ббахх! - Зазвучали выстрелы и дорога меж редких деревьев окрасилась кровью. Пространство тут же заволокло дымом, но артиллеристы продолжали стрелять, а орудийная обслуга и временные помощники всячески помогали - благо, каждое движение было отрепетировано до мелочей.
Венедские пехотинцы начали стрельбу почти одновременно с артиллеристами и целились они в головы колонн - полковых, батальонных, ротных. То есть туда, где шли офицеры и большая часть сержантского состава. Не в самих офицеров - упаси боже! В восемнадцатом веке специально выцеливать благородных дворян... Не одобрялось. Но егерям было сказано - нужно разделить колонны так, чтобы те чувствовали себя обособленно. А что может лучше обособить, чем умирающие по обеим сторонам твоего подразделения? Невольно французские солдаты сбивались в кучи, становясь замечательными мишенями. Не все, далеко не все... Но в основном. По привычке они ждали приказов командиров, теряя драгоценные секунды. А потом и минуты.
Над полем боя поднялся дикий крик, заглушивший пушечные выстрелы. Из порохового дыма начали выбегать вражеские солдаты с ружьями наперевес, но совершенно деморализованные, практически все поодиночке. Их с лёгкостью отстреливали венедские егеря и специально взятые отборные стрелки из ополченцев-охотников. Для страховки к каждому стрелку был приставлен либо спешенные кавалерист с обнажённой саблей, либо мастер фланкирования, не способный к столь точной стрельбе.
Бешеная стрельба продолжалась более пяти минут и не меньше десятка старых пушек разорвало, убив и покалечив орудийную прислугу. Наконец, враги увидели возможность бежать - назад, наступая на трупы. И побежали... Кавалерия, правда, сделала несколько попыток прорваться сквозь померанский строй, но не слишком удачных. Они изначально были главными мишенями, так что удальцов осталось немного, да и те в большинстве своём были ранены. Так что и они двинулись назад, под пулями, ядрами и картечью.
Французов осталось немного, чуть меньше десяти тысяч, когда они вырвались из огневого мешка. Немного подождав, Рюген громко сказал:
- Недорубленный лес вырастает. По коням!
Задача предстояла не самая приятная и благородная - догонять и рубить бегущих клинками - пленные ему не нужны. Но именно поэтому требовался личный пример. Поэтому с невозмутимым лицом герцог вскочил на коня и сказал бледному Святославу негромко:
- Тебе-то как раз необязательно.
- Нет, надо...
Дальше была кровавая работа - кавалерия и пехота старательно уничтожала бегущих. Правда, не трогали тех, кто ложился...
Французов уцелело около трёх тысяч и почти все они были ранены, причём добрая половина - тяжело. Сын спешился и стоял теперь, держась за стремя, его откровенно мутило. Даже для бойца, прошедшего ожесточённейшие схватки на Узедоме, это было слишком...
- Ты как?
- Нормально, отец..., - вяло отозвался Святослав, - отойду. Это так...
Подойдя со свитой к немногочисленным пленным офицерам, Грифич внимательно оглядел их - совершенно недружелюбно, хотя воинский этикет восемнадцатого века был достаточно куртуазным.
