В конце-концов, даже Фридрих, поскрипев зубами и разжаловав командира тех злополучных кирасиров, предпочёл сделать хорошую мину при плохой игре. Ну и объявил, что Грейфы всегда были прекрасными воинами, начав упирать на княжескую кровь и прочее.
Далее подключились обыватели и из попаданца начали лепить Рыцаря Без Страха И Упрёка. Честно говоря... Владимир был не против, но скажем так - в меру. А то некоторые явно увлеклись и начали выпекать какие-то слезливые истории, где он был представлен крайне романтическим (педерастическим по мнению самого улана) героем, дающим налево и направо возвышенные обеты, рыдающим над загубленными птичками и хранящим девственность (чего!?) ради Той Самой.
Спортсмен понимал, что идиотизм рано или поздно пройдёт, а репутация грозного бойца - останется. Главное - суметь ею воспользоваться...
Справедливости ради, были и сиюминутные "плюшки". В частности, после захвата Берлина, город вычистили так... Вывозили всё - не только золото-серебро, но и картины, драгоценную мебель, оружие, ткани - как и положено при нормальной мародёрке. Нормальной в понимании русской армии - то есть имущество выгребается, жители остаются целыми.
Выгребли нормально и сейчас ему полагались трофеи и в первую очередь - пятнадцать тысяч талеров. Сумма не то чтобы колоссальная, но весьма и весьма солидное - небольшое состояние по любым меркам - особенно если учесть, что талер "стоил" шесть рублей. Армия решила, что что спасение обоза и задержка отряда Евгения Вюртембергского здорово помогли, ну и...
Отдельно шли ткани, картины - ценность последних определяли на глазок, что сильно насмешило человека, собиравшегося в своё время стать дизайнером, пусть и компьютерным. Барахла было много, а ещё больше - подарков. Люди как будто сговорились - дары были на редкость единообразны.
Прежде всего - всевозможные клинки, затем - доспехи...
- Эпическая сила, их-то зачем? - удивился попаданец.
- В Петербурге продашь, - философски отозвался Кейзерлинг, - кирасы отменные, в гвардии за хорошую цену возьмут
Наконец - кони и почему-то прежде всего белоснежные. Видимо - в память о павшем Снежке... Горевал ли улан о коне? Да, но не сказать, чтобы слишком - это было похоже скорее на досаду от потери велосипеда или мотоцикла, чем живого существа. Ну да - к лошадям попаданец относился достаточно спокойно, но вот они его очень любили. Коней к настоящему моменту подарили целый табун - аж семнадцать штук.
Посланник едва не писал кипятком от восторга - кони были кирасирские.
- Не интересовался? - с удивлением спросил он у парня. К стыду своему, тот и в самом деле плавал порой в элементарных вопросах. Вот не укладывалось у него в голове вся важность лошадей, не привык он, что здесь они - единственное транспортное средство. Пахать, перевозить грузы, атаковать врага - везде лошади нужны...
- Хреново в России с породистыми лошадьми, - просвещал его Герман, - татарских лошадок полно, а толковых мало. Ни в плуг, ни в повозку, ни под седло... Вроде как в Смутное время перевели, а потом соседи восстановить не давали****, так что твой табун - хороший подарок. Самое же главное, что "Героя битвы на мосту" вряд ли потревожат таможни.
- А что, армия мало коней затрофеила? - заинтересовался князь.
- Да немало, но скажем так - довести их до России будет непросто. Были уже случаи..., - нехотя сказал немец, - всякие...
Время от времени к герою приходили прежние знакомцы - представители австрийской знати и офицеры. По просьбе посланника (улан потом узнал), серьёзных разговоров они не вели - так, байки. Впрочем, попаданец достаточно прилично ориентировался в светских хитросплетениях, чтобы вылавливать из забавных историй полезную информацию. Неполную, разумеется, но он снова стал понимать - что и как происходит при дворе блистательной Вены.
Как только он окреп в достаточной мере, чтобы передвигаться без трости, начались светские визиты - исключительно в карете. Восторженные горожанки норовили поиграть в обнимашки или швырнуть букетик. Учитывая бегающих по прекрасным дамам "зверушек", несанкционированных обнимашек попаданец избегал. Да и букетики некоторые дамы составляли такие, что они могли вышибить глаз...
В декабре князя предупредили, что в его часть собираются дать бал. Расплывшись в "правильной" улыбке, Владимир поблагодарил посланника и Марию-Терезию в его лице. Когда же тот ушёл, парень тяжело упал в кресло и простонал:
- Да когда ж всё это закончится!
Скромником он не был, да и светской жизни не боялся. Однако и находиться в центре внимания было крайне неуютно. Возможно, когда-нибудь потом он искренне будет считать балы и приёмы праздниками, но пока - нет.
Приём улану не слишком понравился - жарко, душно, всеобщее внимание, не до конца оправился от ран... Однако все неприятности искупались простым фактом - ему вручили ордена.
