- Мне ещё Аюка понравился и Матвей Прохоров из Апшеронского, - сказал Павел, а потом добавил тактично, - и Никифор из твоего уланского.
- Эх, - взъерошил Рюген волосы мальчишке, - не надо. Знаю, что дядька он суровый, а точнее - кажется так. Сейчас присмотрится малость и ты удивишься - как интересно он может рассказывать об обычных вещах.
- Обычных? - Непонимающе посмотрел на князя Пётр. Тот поскрёб подбородок (бриться каждый день он считал излишним) и протянул:
- Из чего крестьянские поверья рождались, приметы лесные, да многое! Но главное - он отличный мастер конного боя - один из лучших, что я встречал.
Государь выпятил губы в трубочку и с иронией посмотрел на собеседника:
- Своего расхваливаешь?
- Не без того, - согласился Грифич, - вот только конному бою учил меня именно он.
Норма, ети...* Это характерно не только для России, но и для других стран - подкупы сторонников, "лобби" - всё это было вполне открыто и беззастенчиво.
Кошели с серебром раздавались практически в открытую** Ничего не изменилось и в наше время.
"Свита" пришлась Павлу по душе - бывалые люди, успевшие помотаться по свету, да ещё и с хорошо подвешенными языками. Особенно подружился мальчишка с Пугачёвым - казачина был на редкость обаятельным. Ну и Никифор постепенно осмотрелся и начал учить ребёнка верховой езде.
- Смотри, Владимир! - звонко кричал цесаревич, - я вот так могу!
Затем он показывал какой-то новый трюк и заливался счастливым смехом.
Поселили компанию во дворце, хотя разумеется - отдельных покое на каждого не было. Так - полдюжины комнатушек-кладовушек, половина из которых не имела даже окон. На том, чтобы его приближённые жили во дворце, настоял сам Павел, на Государь возражать не стал - люди все проверенные, да и не объедят.
Предстоящая коронация и попытка как-то помешать ей тревожили Владимира, но другие члены партии Петра не видели в происходящем ничего страшного.
- Да пошумят и успокоятся, - махал рукой Панин, - что я, гвардейцев не знаю? Да и у придворных вечно какие-то интрижки на уме... Не обращай внимания на разговоры - если бы они выполняли хоть сотую долю того, что обещают, давно бы уже гремели как Потрясателя Вселенной.
В словах второго Наставника цесаревича была доля истины - поговорить "за политику" здесь любили, но крайне редко разговоры эти заканчивались хоть какой-то попыткой действий. Да и Панину видней - в конце-концов, он в этом "котле" варится с детства, ну а попаданец оценивает это со своей "колокольни" и зачастую неправильно. В конце-концов, разве можно представить себе попытку организации переворота против законного монарха, любимого армией и народом?! Яд подложить - ещё ладно, но переворот...
Приём в о дворце Разумовского протекал несколько странно - слишком много выпивки, слишком много доступных дам. Да и... Князь знал, что привлекает женщин, что называется - не новость. Но вот сегодня он прямо-таки нарасхват... Не без самодовольства он подумал, что наконец-то слухи о постельных подвигах разошлись достаточно широко...
За дверями послышался шум, ругань... Знакомый голос, успел озадачиться несколько нетрезвый Владимир. Думал он не долго - в залу ворвался Тимоня с пистолями в руках.
- Княже, беда! - Закричал он, - Гвардия поднялась, Екатерину на царство кличут!
Широкими шагами принц пошёл к выходу, когда дорогу ему преградил сам хозяин дома.
- Принц, это просто россказни слуги, гвардия по пьяной лавочке часто шалит, - выразительно сказал Кирилл Григорьевич*, глядя в глаза. Тот продолжил движение и гетман нервной скороговоркой продолжил:
- Не стоит в это лезть, принц.
Скрипнув зубами, Владимр отстранил Разумовского и Тимоня кинул ему саблю. Крутанув тальвар, из ножен его вытаскивать не стал и выразительно посмотрел на Кирилла.
- Пропустить, - велел гайдукам** тот, пытаясь выглядеть достойно.
Выйдя из ворот Аничкова дворца, они уже бегом направились к лошадям.
- Говори, - коротко велел князь денщику.
- Шумят, - ответил тот, - знаю, что Измайловский точно за Екатерину. Орловы, Потёмкин, Пассек, Бредихин - во главе гвардейцев, других пока не знаю.
Зимний пока ещё был свободен - редкие кучки пьяных гвардейцев только начали подтягиваться.
- Куда! - попытался было остановить принца один из них, но узнав, моментально стушевался. Бегом он направился в сторону покоев императора. Растерянные придворные с бледными лицами разлетались с его пути.
- Ты за Павлом, - бросил князь по дороге Тимоне, - и наших там собери.
В покоях императора уже был Миних, уговаривающий растерянного государя бежать в Кронштадт.
- Грифич, ну хоть ты скажи, - обратился к нему уже охрипший фельдмаршал, - я уже устал твердить, что в Петербурге просто опасно - мы не знаем, кто из гвардейских полков остался верен.
Взглянув на Государя, попаданец понял, что тот в ступоре и просто не соображает нормально.
- Куда предлагаешь?
- В Кронштадт, - быстро ответил Миних. На секунду задумавшись, Грифич прикинул расположение, гарнизоны и кивнул согласно.
