– А где ж ей еще быть? – уверенно ответил я.
– Да она ж угорит там! – воскликнул Сергей.
Он набрал побольше воздуха в грудь и шагнул вглубь террасы, где дым немного поредел. Мы с Хобычем увидели, как Сергей схватил полотенце, висевшее на стуле, смочил его в ведре с водой, стоявшем на скамейке, и, приложив мокрое полотенце ко рту, вошел в избу.
– Твою мать! Вот так история! – воскликнул Хобыч.
Я озирался по сторонам, пытаясь понять, куда запропастились Борька и Николай Василич.
Через минуту на улицу выскочил Сергей.
– Черт! Не могу ее найти! – давясь от кашля, промолвил он.
Я выхватил из его рук полотенце, смочил его еще раз и отправился в избу на поиски Серегиной тещи. Зажмурившись и зажав рот мокрой материей, я шарил свободной рукой по полу, стульям и дивану, – в общем, всюду, где мог находиться потерявший сознание человек. Едкий дым выжирал глаза, в горле першило; почувствовав, что еще немного и друзьям придется искать здесь не только Тимофевну, но и меня вдобавок, я бросился на улицу.
– Что же делать?! Что делать? – восклицал Сергей.
И как всегда в таких случаях на помощь пришел Хобыч! Ведь он, так и не закончив Московский автодорожный, перевелся в другой вуз и уже два года как числился студентом педагогического института, надеясь когда-нибудь получить диплом преподавателя географии. К чему я это говорю? А дело в том, что пару раз Толик посетил лекции и на одной из них профессор рассказывал о приключениях какого-то полярника, который, оставшись один на станции, случайно угорел и потерял сознание. Помощи ему ждать было неоткуда, но в короткие мгновения, когда отважный путешественник приходил в себя, он полз к выходу и за два дня сумел выбраться на свежий воздух, отдышался и выжил.
– Так что, – говорил Хобыч, – и Тимофевна выдюжит. Только дым как-то выпустить надо.
Двери были распахнуты настежь, но этого явно было недостаточно.
– Нужно высадить оконные рамы! – смекнул Сергей.
– Не получится. Она их гвоздями забила намертво, чтобы в дом посторонние не залезли! – сообщил я.
– Что же делать?! – в отчаянии воскликнул Сергей.
– Разбить окна, – обреченно заявил Толик. – Другого выхода нет.
– Правильно! – согласился Сергей и, схватив первое подвернувшееся под руку полено, решительно ударил по стеклу.
Осколки полетели во все стороны, звон превратился в какофонию, Аргон прыгал вокруг хозяина и лаял, и когда Сергей добивал стекло в последнем окне, со стороны калитки раздался голос Тимофевны:
– Серенька! Ты что, очумел что ли?!
Мы обернулись и увидели живую и невредимую Серегину тещу и Иру с сыном на руках. Ошарашенные зрелищем, они в недоумении таращили на нас глаза, а ребенок заливался веселым смехом и тянулся к Сергею руками.
Оказалось, что, лазая по крыше, я пару раз случайно лягнул ногами печную трубу, из-за чего два кирпича из внутренней кладки вывалились в дымоход, а Серегина теща, забив окна и затопив печь, критически оценила продовольственные запасы, оставшиеся после нашего обеда, и, никому не сказавшись, воспользовалась тем, что Аргон отвлекся на меня, через запасной выход прошмыгнула на улицу и отправилась в сельпо, мимо которого через две минуты промчался Сергей – ему не терпелось увидеться с друзьями, – а в магазин сразу с автобуса вошли Ирина с сыном и встретились с Тимофевной.
Так вот, значит, мы с Борькой и Хобычем втащили парня, вывалившегося из «запорожца», в баню, положили на скамью напротив Аркаши и пошли искать Николая Василича. Ирина подоткнула пострадавшему под голову куртку и побежала в дом за аптечкой.
Оклемавшийся верзила осмотрелся по сторонам и заметил лежавшего на скамье у стены напротив Аркашу, голова которого была замотана порозовевшими от крови бинтами.
– Ты кто? – поинтересовался здоровяк.
Аркаша покосился из-под сползавшей на глаза марли и, обнаружив непроходимую дремучесть в лице нового соседа, решил прибавить себе политического веса.
– Не узнаешь что ли? – снисходительно простонал он.
– А мы разве знакомы? – удивился верзила.
– Да нет. Но неужели по телевизору ни разу не видел?! Депутат я, Государственной Думы.
– А-а, точно-точно, я-то смотрю, лицо знакомое, – соврал здоровяк с изломанной бровью, чтобы не ударить в грязь лицом, и, указав рукой на окровавленные бинты на голове Аркаши, добавил. – Сразу-то и не узнал. А что это с вами произошло?
– Да в бассейн пустой нырнуть пришлось. Из-за Аргона все, – лениво проговорил наш друг.
Верзила вздрогнул и как-то изменился в лице. Без видимой причины он побледнел, приподнялся на локте и начал аккуратно выглядывать в окно, но, заметив вооруженных солдат, гулявших по саду, поспешно пригнул голову, как будто ожидал, что его подстрелят, если заметят, что высунулся.
В баню проведать Аркашу вошел Борька. Он еще не переоделся и был грязным как землекоп.
– Ты как? – спросил он.
– Вроде жив, – отозвался Аркаша слабым голосом.