— Я понимаю, что между нами всё кончено, — наконец произнес он. — Знаю, что я тебе не нужен. И мальчишки не нужны. Знаю. Пытаюсь с этим жить. Получается, мы потеряли тебя. Будто ты растаяла прямо у нас на глазах.
Калиста погладила его по руке. Он не стал сопротивляться. Ладонь у неё была гладкая. Кончиками пальцев она касалась волосков на его руке. Её прикосновение. Он по нему так скучал.
— Да, ты меня потерял. И, конечно, тебе это нелегко принять, но я обрела себя, Рид. Обрела свое предназначение. Каждый божий день я благодарю Бога за Её блага.
Рид краем глаза заметил, что к их разговору прислушиваются парень с девушкой. И официант тоже.
— Мне кое-что нужно, — сказала Калиста. — Ты дашь то, что мне нужно?
Он не понимал, о чем речь.
— Что же ещё тебе нужно? По-моему, ты забрала всё, что можно забрать, не унося собственными руками. У сыновей нет матери. Мы живем в арендованном доме. Я работаю на бумажном комбинате в какой-то дрянной должности. И тебе нужно что-то ещё?
— Не надо так громко, — предостерегла его Калиста. — Тебя слушает всё кафе.
Рид повернулся к парню с девушкой. Те сразу же отвели глаза и сделали вид, что с интересом рассматривают что-то в чашках с кофе.
— Мне нужны деньги, — продолжала Калиста. — Мой адвокат произвёл расчеты, связанные с продажей дома. Ты не доплатил мне, Рид. Возможно, случайно. А может, намеренно. Ты должен мне ещё восемнадцать тысяч долларов.
Рид вскочил на ноги, опрокинув чашку. Кофе потекло со стола на пол. В другое время и в другом месте он бы чуть от стыда не сгорел.
— Ну ты и
— А тебе ничего другого не оставалось, Рид.
— Ты бросила меня. Мы должны были подавать совместную налоговую декларацию.
— Ты обманул меня, Рид.
— Я никогда тебя не обманывал. Лгала
Калиста не поддалась на провокацию. Её интересовало только одно.
— Я говорю про деньги, Рид. У нас есть адвокаты.
— «У нас»?
— Да какая разница?!
Он ринулся к выходу. Надо было уйти, не говоря ни слова. Но он остановился, повернулся к ней.
— Калиста, вот честно, лучше б ты умерла. Разбилась бы в какой-нибудь дурацкой аварии на Лонг-Бич. Я был бы вне себя от горя… но вот это! Надо же, за деньгами пришла! В кошмарном сне не приснится. Ты посмотри, в кого ты превратилась?! Холодная, расчетливая стерва, полная противоположность той женщины, какой ты была — да и той, какой ты себя изображаешь.
Теперь кошка забралась на колени к Линдси. Мурлыкала от удовольствия. И согнать её было как-то неудобно. Нельзя сказать, что Линдси не любила кошек. Она к ним относилась хорошо. Её беспокоило то, что на ней были темные брюки. Когда встанет, наверняка будет выглядеть так, словно вылезла из корзины с ватой.
— И это была ваша последняя встреча?
— Да, разумеется, — резко ответил Рид.
— Простите, — извинилась Линдси. — За то, что невольно вас расстроила. Даже представить не могу, что бы я сама чувствовала, если б меня обвинили в преступлении, которого я не совершала. Я не хотела бить по больному месту.
С видимым усилием Рид заставил себя успокоиться, снова откинулся на спинку кресла.
— Эта рана не заживает, — с надсадой в голосе произнес он. — Да, сейчас я сам виноват — сам вам позвонил. Но всегда, когда мне приходится говорить об убийстве Калисты, — это как удар под дых. И обычно наносят его люди, которые хотят прославиться за чужой счет. Журналисты, телевизионщики, — и да, даже полицейские. Все они копаются в моей жизни, выставляют её на всеобщее обозрение — ради своих корыстных целей. Так устроен мир. — Рид покачал головой. — Но мне это не нравится.
Следователь уехала. Она оживила в нем мысли и опасения в отношении Марни Спеллман. Открылись старые раны. Рид вспомнил свой последний разговор с Карен Рипкен. Он был недолгим. Карен позвонила поздно вечером, вскоре после того, как обнаружили труп Калисты.
— Рид, я видела репортаж о вашей жене. — И снова ему показалось, что она пьяна. — Примите мои соболезнования. Есть новости о том, как продвигается расследование?
Он поблагодарил её за сочувствие. Сообщил, что его допрашивали полицейские.
— Так я и думала. Вы ведь её муж.
— Бывший муж, да. Полагаю, в таких случаях, мужья всегда первые попадают под подозрение.
— Да, наверно, — согласилась Карен. — Я просто хотела узнать, как вы. Хотела выразить сочувствие. Знаете, у меня ведь мама умерла.
— Боже мой, Карен, — воскликнул он. — Как это случилось?
Телефон молчал.
— Карен?
— Она покончила с собой, — ответила девушка. — Видимо, так и не смогла «обрести себя». А может, и обрела, но ей не понравилось то, что она нашла. Думаю, многие последователи Марни приходят к такому же выводу, и она их сводит в могилу.
— Не совсем понимаю, к чему ты ведешь, — произнес он. — К какому еще выводу?
