Линдси положила книгу. Если б мемуары Марни она читала не по долгу службы, а из праздного интереса, наверняка решила бы, что у этой женщины непомерное эго. Какой ребёнок станет слушать Баха? Нет, конечно, такое было возможно, или все-таки Марни приписала себе любовь к классической музыке потому, что это соответствовало величию того образа, который она создала?
«Мать на минутку вышла из кухни, и в этот момент Кейси — он подвизался мыть фрукты — потянул меня за фартук, а я как раз вытаскивала банки из кипящей воды. В том, что затем произошло, после я винила Баха, хотя позже поняла, что Бах тут, конечно, ни при чём. Как бы то ни было, банка, примерно на дюйм наполненная кипятком, выскользнула из щипцов и полетела на пол, брызгами ошпарив ногу брата.
Крик Кейси отпечатался у меня в мозгу, я и теперь его слышу, будто наяву. Это был вопль умирающего животного — столь громкий и пронзительный, что даже стекла в окнах задрожали. Мать, естественно, прибежала на кухню.
— Боже, Марни, что ты наделала? — вскричала она.
— Прости. Это вышло случайно.
Она рухнула на колени, осматривая обваренную ногу сына.
— Случайностей не бывает. Любая случайность — это ошибка, допущенная по причине невнимательности.
Она подхватила Кейси на руки, взяла с раковины опрыскиватель для овощей и оросила его ногу холодной водой.
Кейси продолжал завывать.
— К доктору его нужно. — Она глянула на настенные часы в корпусе из бакелита, которые до сих пор висят у меня на кухне. — Последний паром вот-вот отойдет.
— Я обработаю ожог, — сказала я.
— Ты свое дело уже сделала.
— Прости, мама.
— Прощение просят те, кто специально забыл про осторожность».
Линдси, когда встречалась с матерью Марни, которую та выселила с её родной фермы, пришла к выводу, что Кейт Спеллман со временем смирилась со своим изгнанием. Она не вела себя так, будто дочь ей безразлична и она вычеркнула её из своей жизни. Мать с дочерью всегда связывают непростые отношения. Линдси тоже воевала с матерью, когда была подростком. Делала то, что ей заблагорассудится, попадала в неприятности, но в конечном итоге остепенилась. После того, как она поступила на службу в департамент полиции Ферндейла, мать часто напоминала ей про эту иронию судьбы.
— Теперь ты защищаешь те самые законы, которые, как ты раньше считала, для тебя не писаны.
При этом воспоминании Линдси улыбнулась и продолжала читать:
