Уличная Магия полностью

Эвви вздрогнула, когда он нанёс мазь сначала на одно веко, потом на другое.

— Она холодная, ‑ пожаловалась она.

— Нет, она ароматическая, по крайней мере — частично, ‑ возразил он. ‑ Она только кажется холодной. Прекрати суетиться и открой глаза.

Эвви повиновалась.

— Пятна пропали!

— Сказал же, я знаю что делаю. ‑ Браяр соскрёб остаток мази обратно в склянку и закрыл её, затем упаковал свой магический набор. ‑ Так в кого ты кинула замагиченными камнями?

Эвви пожала плечами.

— Гадюки. Трое. Они пытались меня схватить! ‑ воскликнула она, неверно расценив выражение его лица. ‑ Мне пришлось защищаться!

— Конечно пришлось, ‑ рассеянно ответил Браяр. ‑ Два парня и девушка, верно? Но здесь же не гадючья территория, так?

— Рынок Потерянных — открытое место, как и любой другой соук. Сюда любой может приходить, ‑ объяснила его пленница. ‑ Но они следовали за мной через территорию Верблюжьих Потрохов и Вынюхивателей Змей, ‑ она нахмурилась, пытаясь вспомнить свой путь от Улицы Зайцев. ‑ И через Каменноголовых тоже. Это у них совсем крыша поехала. Каменноголовые слишком тупы и не осознают, когда их убили, поэтому никогда не сдаются.

— Я ни с кем таким не знаком, ‑ сухо сообщил Браяр. ‑ Так, а с тобой мне что делать? ‑ вопрос был риторическим. Он уже узнал её достаточно, чтобы не ожидать от неё дельных идей.

— Ты сказал, что отпустишь меня, ‑ указала Эвви.

Браяр посмотрел на неё, проверил высоту солнца, потом снова посмотрел на неё. Хватит ли у них времени, чтобы отправиться в дворец амира вместе?

— Я не могу заплатить за уроки, знаешь ли, ‑ чуть позже добавила она. ‑ У меня нет ни дава за душой. И я хочу домой. Мои кошки проголодались.

Браяр поднял брови:

— Кошки, да? И почему это я не удивлён? Во-первых, ты не платишь своему наставнику по магии ничем, кроме работой по хозяйству. Это — чтобы помочь тебе научиться обращаться с инструментами и для дисциплины. Во-вторых, я твоим наставником не буду. Тебе нужен каменный маг. Я — растительный маг. ‑ Добраться до дворца амира затемно они ни за что не успеют. А если и успели бы, подобную Эвви оборванку стража внутрь не пустит. ‑ Если я тебя отпущу, ты должна поклясться своей честью и своей душой, что придёшь к моему дому к тому времени, как часы пробьют третий час после зари, ‑ строго сказал он ей.

— У фу́кдаков нет чести, это все знают, ‑ возразила она.

— Что такое «фукдаки»?

— Я. Я — фукдак. Вон те попрошайки — фукдаки. Ты что, вообще ничего не знаешь? ‑ Эвви покачала головой, дивясь невежеству Браяра.

— А, ‑ сообразил он. ‑ На моей родине нас зовут «уличные крысы», ‑ он произнёс термин сначала на имперском, потом неуклюже перевёл на чаммурский.

— Белбун — хорошая еда. ‑ сообщила Эвви, воспользовавшись чаммурским словом «крыса». ‑ Никто не даст фукдаку съедобного белбуна.

Браяр открыл рот, чтобы спросить, все ли её слова и мысли вращались вокруг еды, а потом закрыл его. Как он мог забыть, каково это — всегда ходить голодным? О чём ещё он думал, помимо выживания, пока не попал в Спиральный Круг?

— Сама ты тоже считаешь, что у тебя нет чести? ‑ спросил он Эвви. ‑ Лучше найди что-нибудь, на чём можешь поклясться, потому что иначе я тебя не отпущу.

Эвви закатила глаза:

— Клянусь моими кошками и Кэнзэн Милосердной, Леди Исцеления, богиней Янджинга, ‑ нарочито терпеливым голосом и с чересчур терпеливым выражением лица произнесла она. ‑ Я бы и плюнула тоже, но в таком положении только лицо испачкаю.

Браяр поглядел на неё, пытаясь определить, хотела ли она его обмануть. Ему вдруг пришло в голову, насколько трудно было сказать, говорит ли кто-то правду, глядя человеку в глаза. Ему всё-таки придётся довериться своим инстинктам.

Он отпустил тростник и марену. Тростник отцепился от стеблей марены, затем вплёлся обратно в каркасы корзин, осыпая на землю успевшие отрасти листья и стебли. Большинство из них были рады вернуться к прошлому, неживому состоянию. Они успели забыть, как много сил отнимали рост и пускание корней. Марена же, крепко укоренившаяся и не собиравшаяся это менять, потянулась прочь от Эвви.

Та села, потирая руки и ноги, чтобы восстановить ток крови.

— Третий час после зари, ‑ устало сказала она Браяру и плюнула на землю рядом с собой, чтобы скрепить обещание. Марена мгновенно высосала влажное пятно плевка своими корнями, купив себе ещё немного зелёного времени на поверхности, пусть и в тени рынка.

— Вот, ‑ порывшись в кармане, Браяр нашёл серебряный дав, стоивший три медных. ‑ Найди хамам и помойся, ‑ приказал он, протягивая монету. Эвви схватила её, но Браяр не отпускал. ‑ Волосы, уши, шею, всё остальное — чтобы было вымыто к завтрашнему утру. Понятно? ‑ Эвви кивнула, и Браяр отдал ей монету. ‑ У тебя есть другая одежда?

На её лице снова появилось это слишком терпеливое «ты-что-вообще-ничего-не-знаешь?» выражение:

— Это — моя лучшая одежда, ‑ ответила она и посмотрела на переднюю часть своей куртки. Та была покрыта жиром от еды, которую она несла. ‑ Может, я смогу отстирать её в хамаме.