– Пришел ответ из Торопецкого РОВД по второй девушке?
– Загоруйко Жанна, двадцати четырех лет, работница химзавода. Рост сто пятьдесят девять сантиметров, среднего телосложения. Волосы каштановые, глаза светло-карие. Ушла из дома двадцать четвертого июля тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года в половине седьмого вечера и больше не возвращалась.
Стерхова терпеливо выслушала ненужную ей информацию, отдавая должное въедливой скрупулезности подчиненного.
Семенов вынул из папки документ и на расстоянии продемонстрировал Анне.
– Здесь полная ясность. Все три родственника Загоруйко утверждают, что неизвестная девушка на фотографии – это не она.
– Ну хоть какой-то результат.
– У вас что нового? – поинтересовался Игорь Петрович.
– Я нашла декорацию, из которой вырезан задник для фотографии, – ответила Стерхова. – Остальное расскажу вам потом. – Она взяла свою сумочку и застегнула пальто. – Сейчас еду в районное управление МВД к бывшему следователю по делу Тепляковой.
Постовой офицер управления МВД спросил, оглядев Стерхову:
– По какому вопросу?
– К начальнику управления, – ответила она, предъявляя удостоверение личности.
Он переписал в журнал необходимые данные и вернул документ.
– Проходите. Второй этаж, по центру коридора приемная.
Войдя в здание МВД, Стерхова ощущала легкую тревогу. Начальник управления – фигура труднодоступная, и это заведомо напрягало. Ее рука крепко сжимала удостоверение, словно это единственный ключ к успеху.
На втором этаже было тихо. Стерхова шагала по коридору, отыскивая взглядом нужную дверь. Наконец она заметила табличку «Приемная начальника управления МВД» и вошла в помещение.
Секретарша, молодая женщина с серьезным выражением лица, подняла глаза от монитора.
– Чем могу помочь?
– Мне нужен ваш начальник, – спокойно ответила Анна.
– У вас назначена встреча? – спросила секретарша, слегка приподняв бровь.
Стерхова поняла, что придется проявить решимость, и протянула свое удостоверение.
– Меня зовут Анна Стерхова, я – старший следователь из Главного управления, – сказала она, выдерживая взгляд секретарши.
Женщина взяла удостоверение, внимательно его изучила, затем снова посмотрела на Стерхову, но теперь с большим уважением.
– Прошу прощения, – сказала она, возвращая удостоверение. – Подождите здесь, я сообщу начальнику.
Анна кивнула и села на кожаный диван у стены. В ожидании мысленно настроилась на предстоящий разговор и подготовилась к любому развитию событий, поскольку встреча для нее была очень важной.
Уже через минуту дверь распахнулась, и секретарша пригласила ее войти. Стерхова поднялась с дивана и уверенным шагом направилась в кабинет.
Войдя, она увидела массивный стол, за которым сидел маленький пожилой мужчина невыразительной внешности. Его лицо было лишено каких-либо запоминающихся черт: тусклые глаза, тонкие губы и седеющие редкие волосы, аккуратно зачесанные назад. Он посмотрел на Анну.
– Проходите. – В его голосе не было никаких эмоций. – Присаживайтесь.
Анна села на предложенный стул, чувствуя, как его поверхность передает прохладу сквозь одежду.
Пухов положил перед собой какой-то документ и стал перелистывать страницы.
– Итак, что привело вас к нам? – спросил он, не поднимая взгляда от бумаг.
– Дело о гибели актрисы Тепляковой, – отчеканила Стерхова. Ей надоели игры, и она, по обыкновению, пошла напролом.
– Что? – Пухов резко поднял глаза. – Вы, наверное, шутите?
– Вы слышали, что я сказала. Прошу уделить мне полчаса. Думаю, мы управимся.
– Ну что же. – Откинувшись на спинку кресла, он вперился взглядом в Анну. – Насколько я понимаю, по этому делу возобновили расследование?
– Именно так.
– На каком основании?
– В связи с вновь открывшимися обстоятельствами.
– Какими, если не секрет?
– Теплякова могла быть свидетелем преступления.
– И вы, конечно, решили, что это было убийство, – с изрядной долей иронии усмехнулся Пухов.
– Глеб Семенович, – вкрадчиво начала Стерхова, – следствие по этому делу велось небрежно, допущено много ошибок.
– У прокурора вопросов не возникло.
– Но мы-то с вами знаем, что это ни о чем не говорит. – Анна смотрела на Пухова в упор.
– Под меня копаете? – Тот на глазах преобразился, взгляд стал колючим, на губах заиграла злая улыбка.
– И не думала. Просто выполняю свою работу. – Стерхова достала блокнотик. – Прошу вас ответить на несколько вопросов, как вы понимаете, не под протокол.
– Давайте ваши вопросы.
– Почему в гибели Тепляковой обвинили машиниста сцены Лебедева, если не установили, кто опустил люк? По специалисту по технике безопасности у меня нет вопросов.
– Кто-то должен был ответить за гибель человека, – быстро ответил Пухов, постукивая карандашом по столешнице.
– Тогда еще один вопрос. Почему в протоколе осмотра места происшествия зафиксировано, что вторая дверь, ведущая из коридора на сцену, была закрыта на висячий замок?
– Если бы мы подтвердили, что дверь была открыта, мы бы вообще в трех соснах блудили. Тогда пришлось бы подозревать всю труппу без исключения и весь технический персонал.
– Стало быть, подогнали под ответ?
– Может, и так. Но если что, скажу: дверь была на замке.
