Так оно и вышло. Семен вписался. Мир кинематографа был суров, но Штейнберг сумел стать своим человеком на съемочной площадке. Он сумел побывать на Второй мировой, прожить короткую жизнь в лихие девяностые, сыграть тренера по тяжелой атлетике и вечно пьяного соседа в скучной мелодраме.
Но особенно ему удалась роль гестаповца. На прослушивании Семен выдал монолог на чистейшем немецком, и у директора по кастингу отвалилась челюсть. Тогда-то знакомцы и стали называть его Немцем.
У Семена появились какие-никакие деньги, а за ними пришли знакомые. Один из них оказался своим в доску. Это был обычный гример, который очень много знал о личной жизни знаменитостей и часто во время перекуров делился с новым приятелем подробностями. Он обратил внимание на его стоптанные ботинки, уже был знаком с невеселой судьбой и вдруг открыто предложил ему подработку.
– Здесь тусуется много актеров и актрис, выживших из ума, – заявил этот тип. – Я бываю у них дома хотя бы потому, что они меня к себе зовут. Жаль их. Одинокие, старые. Но в квартирах полно разного барахла. Не поверишь, но некоторые готовы отписать мне свое жилье вместе со всем имуществом.
– Почему же именно тебе? – осведомился Семен.
– Да потому, что у многих из них никого не осталось.
– Так почему ты не хотел видеть своих друзей? – повторил вопрос Гуров. – Вы ведь вроде бы вместе квартиры обирали.
– Новую жизнь начал. Вот потому и не хотел, – ответил Немец. – Они мне не родня.
– Ты не женился? – как бы невзначай спросил Гуров.
– Нет. И не собираюсь.
– Не скучно одному?
– Нормально.
– Ладно, закончили с личной жизнью, – заявил полковник. – Вернемся к тому, с чего я начал. Убийцей Кудесника могла оказаться женщина. Не припомнишь случайно какую-то милую особу из вашего окружения десятилетней давности?
– Почему именно десятилетней? – осведомился Немец. – Может, он недавно с какой-то теткой познакомился, потом они что-то не поделили, и вот результат.
– Кудесника застрелили не случайно, – напомнил ему Гуров. – Что-то мне подсказывает, что это было заранее спланировано.
– Он пил как проклятый, – встрял в разговор Незванов. – Может, это действительно была просто пьяная ссора?
– Не исключено и такое, – произнес сыщик. – Только есть смысл зайти со всех сторон.
– С каких это со всех? – с недоверием в голосе спросил Немец.
Алкоголь явно не пошел ему на пользу.
Гуров решил, что наступило время изъясняться конкретно.
– Вы вчетвером работали? Или с вами был кто-то еще? – в лоб спросил он.
Незванов дернулся так, будто получил удар в спину.
Немец раздраженно уставился в его сторону.
– Чего молчишь? – спросил он.
– В каком смысле? – Незванов заметно растерялся.
– В смысле реакции. Ты дернулся.
Сыщик внимательно следил за Немцем. Тот забыл про горячий чайник и про Гурова, нехорошо смотрел на Незванова.
– Отвечай! – наконец-то потребовал Немец, отлепился от холодильника и сделал шаг в сторону стола.
Гуров тут же оказался перед ним. Он проигрывал Немцу в возрасте и комплекции, но превосходил его в другом. Лев Иванович был трезв, практически никогда не терял здравый смысл, контролировал свои эмоции, никогда не позволял им сорваться с поводка. Махина, стоявшая перед ним, могла размазать Незванова по стенке, и этого никак нельзя было допустить. Он старался не смотреть в глаза Немцу. Это было опасно. Ведь и тот в самом деле был болен и мог сорваться по любому поводу, будь то обычный взгляд глаза в глаза. Поэтому никаких переглядок Гуров себе не позволял. Но и бесконечно стоять лицом к лицу с монстром тоже было нельзя.
– Семен, у тебя курить можно? – спросил он.
Немец подвинулся ближе к Незванову и на мгновение навис над ним еще сильнее. Но его подвело равновесие. Он схватился за ручку холодильника и прохрипел что-то совершенно беспредметное.
Полковник похлопал себя по карманам и заявил:
– Нельзя, значит, нельзя. Пойдем, Артем, курить охота.
Незванов сидел ни жив ни мертв, но все понял правильно. Он подождал, пока Немец отвернется, прошел мимо него в коридор и стал быстро обуваться.
Хозяин квартиры услышал возню возле входной двери и обернулся. Это был решающий момент. Гуров приготовился дать серьезный отпор.
Странно, но вид Артема, спешащего смыться, Немца не впечатлил. Да и выглядел он теперь по-другому. С его лица сошло рыбье выражение, взгляд стал осмысленным, в нем не было больше злобы, но отчетливо проглядывала брезгливость.
Гуров не спешил расслабляться. Знавал он и таких персонажей, которые усыпляли внимание противника, но на самом деле готовились к прыжку.
Немец устало провел ладонями по лицу, встряхнулся, сбросил с себя остатки недавнего помешательства.
– Ты куда собрался? – Он словно впервые увидел Незванова, стоявшего возле двери.
– Нам пора, – спокойно произнес тот. – Мне домой надо.
– Задержись, – сказал Немец и повернулся к сыщику.
– Это и ко мне относится? – спросил Гуров.
– И к тебе… к вам.
Лев Иванович вдруг понял, что произошло. Это, правда, никакой роли уже не играло, но он увидел перед собой живой труп.
