На следующее утро Буров решил во что бы то ни стало повидать следователя, который вёл дело «Опушка» пять лет назад. Может быть, существовали какие-то подробности, не попавшие в досье. Фамилия следователя значилась на обложке дела: Анатолий Садчиков. Бурову это имя ничего не говорило, и он позвонил начальству, полковнику Назаруку.
— Есть такой, — ответил тот. — А что у тебя к нему?
— Хочу поговорить об одном деле.
— Если только тебе удастся поймать его, — усмехнулся начальник в трубку. — Вечно в бегах, занят по уши. А о каком деле идёт речь?
— Да всё та же старая история… с Рубцовым. Он ею тогда занимался… и мне сейчас надо кое-что провентилировать…
— Раскопал какую-нибудь погрешность?
— Нет… ничего особенного, так, по мелочи…
— Ну давай, действуй, вентилируй, потом доложишь, как полагается…
И действительно, встретиться с Садчиковым Бурову удалось только на третий день. Он предпочёл бы остаться с ним наедине, но тот торопился и не хотел терять даром время.
— Ну, валяй, что там у тебя? — произнёс коллега в своей обычной, чуть насмешливой манере.
— Вы знаете… у меня… — начал Буров.
— Знаю, знаю… вдовы и сироты, — засмеялся Садчиков.
Буров тоже расплылся в улыбке.
— Дело «Опушка»… пять лет назад… пансионат… старики-бухгалтеры… один… умер, другой повесился, — несвязно начал он.
Садчиков сразу перестал улыбаться и внимательно посмотрел на следователя:
— М-да…
— Вы помните?
— Пошли! Мне как раз надо уходить. Дело есть… тут километров двадцать от Москвы. Поедешь со мной?
— Поеду.
В машине Буров рассказал, что занимается этим делом по поручению полковника Назарука в связи с парламентским запросом по некоторым старым делам.
— А что не понравилось шефу? — осторожно спросил Садчиков.
— Не то чтобы не понравилось… ничего конкретного… просто разбираем давние дела.
— Хм… ну и что у тебя с «Опушкой»?
— Девушка… приёмная дочь Рубцова… написала заявление.
— Какая девушка? С серыми глазами? Помню. Класс!
— Вы ведь занимались этим делом?
— Да… это была история… как тебе сказать… не совсем простая… Между нами говоря, я не очень доволен… потому что занимался только до… «Fine del primo tempo!» — конца первого акта! Понимаешь? И что же тебе показалось неясным?
— На мой взгляд, заключение чересчур поспешное…
— Чересчур поспешное… Хм…
— До определённого момента следствие велось неплохо.
— Так, значит, «Опушка»… Что ж… Помню хорошо. Подозрение вызвала смерть первого старика. То ли несчастный случай, то ли самоубийство, то ли убийство. В любом случае убийца был или дурак, или паникёр и уж точно — дебютант. Потом другой старик — повесился. Чудной тип. Намучился я с ним. Закомплексованный весь, патологический случай. Взял да и повесился, и все улики свалились на его голову…
— Из материалов дела видно, что вы не считали его виновным.
— Сначала нужно было иметь доказательства или…
— Или?..
— Видишь ли, люди с такими комплексами, как Рубцов…
— Но заключение по делу?
— А что там говорится? Ну-ка напомни. Кого-то приговорили?
— Нет…
— Значит, упустили настоящего убийцу?
— Нет… так тоже нельзя сказать… Однако вскрылось множество дополнительных подробностей…
— Тогда всё ясно, — хмыкнул Садчиков. — Значит, всё в порядке, никого безвинно не осудили, никто не ушёл от правосудия? Чего тебе ещё надо, капитан? Рвение проявляешь?
— Видите ли… вина лежит на мёртвом…
— На старичке, который повесился, если не ошибаюсь?
— Да, так сказано в заключении…
— Помню… Но он сам подвёл нас к такому заключению… У тебя есть другие варианты?
— Думаю, кое-что упущено… Как бы это вам сказать… Некоторые доказательства недостаточно проработаны… И потом письмо.
— Какое письмо?
— Должно было быть письмо… Такие типы не уходят просто так… виноват — не виноват… им обязательно нужно, чтобы…
Буров замолчал. Садчиков повернулся к нему. Глаза его иронически поблёскивали. Беседа велась в машине. Буров сидел сзади, а Садчиков — возле водителя и до этого момента разговаривал через плечо. А сейчас впервые обернулся к Бурову и в упор посмотрел на него. Потом вернулся в прежнее положение и задумался.
Буров чувствовал себя отвратительно и проклинал свою робость перед старшим коллегой.
Когда они добрались до места, Садчиков взял его за руку:
— Послушай, Буров… Я здесь задержусь на пару часов… Возьми машину и дуй в Москву… И пусть заключение на тебя не давит… Иди дальше… Эту историю на самом деле поспешили прикрыть… Твои предположения насчёт письма мне нравятся. Признаюсь, что мне не пришло это в голову. Действуй в том же духе… Строй версию на этом… Проверишь по ходу дела.
Буров внимательно смотрел на него. Опять иронизирует? Нет. В глазах Садчикова не было ни тени иронии. Тот даже рассердился:
— Чего ты так на меня уставился? Думаешь, шучу? Говорю вполне серьёзно. Жми вперёд! Мёртвый — живой. Но если человек не виновен, нужно воздать ему по справедливости… И держи меня в курсе. Успеха! — Потом обратился к шофёру: — Коля! Отвези-ка товарища в Москву и живо назад!
