Кеб номер триста и двадцать четыре, на козлах Бартон Джеймс, проживающий в доме номер один, Хармони авеню, Доннибрук, а в кебе седок, молодой джентльмен в шикарном костюме синего шевиота, сшитом у Джорджа Роберта Мизайеса, закройщика и портного, проживающего набережная Иден, пять, в щегольской шляпе тонкой соломки, купленной у Джона Плестоу, Грейт-Брансвик-стрит, дом один, шляпника. Ясно? Это и есть та коляска, что резво позвякивала. Мимо мясной лавки Длугача, мимо яркой рекламы Агендат рысила кобылка с вызывающим задом.
– Отвечаем на объявление? – спросили острые глазки Ричи.
– Да, – сказал мистер Блум. – Коммивояжер в пределах города. Пустое дело, я думаю.
Блу бормо: наилучшие рекомендации. Генри меж тем писал: это меня взволнует. Ты умеешь. Спешу. Генри. Греческое е. Лучше, когда есть постскриптум. Что он сейчас играет? Импровизация. Интермеццо. P. S. Трам пам пам. А как ты про? Проучишь меня? Съехавшая юбка крутилась, раз, раз. Скажи мне, я хочу. Знать. Уж. Ясно, если бы нет, не спрашивал бы. Ля-ля-ля-ре-е. Конец тащится печально, в миноре. Почему минор печальный? Подпиши Г. Им нравится, когда под конец печально. P. P. S. Ля-ля-ля-ре-е. Сегодня я так печален. Ля-ре-е. Так одинок. До.
Он быстро промокнул, письмо к бювару прижав. Конве. Адре. Спиши прямо из газеты. Пробормотал: мсье Каллан, Коулмен и К°. Генри же написал:
Промокни там же, чтобы нельзя было прочесть. Вот так. Идея для рассказа на премию. Детектив прочел что-то с промокашки. Гинея за столбец. Мэтчен постоянно вспоминает смешливую чаровницу. Бедная миссис Пьюрфой. К. К.: ку-ку.
Слишком уж поэтично вышло насчет печали. Все из-за музыки. Чары музыка таит{965}, как сказал Шекспир. Цитаты на каждый день. Быть или не быть. Расхожая мудрость.
В розарии Джерарда{966} на Феттер-лейн прогуливается он, седеющий шатен. Всего одна жизнь нам дана. Одно тело. Действуй. Но только действуй.
Худо-бедно, а сделано. Осталось марку и перевод. Почта рядом. Ступай. Довольно. Обещал с ним встретиться у Барни Кирнана. Неприятное дело. Дом скорби. Ступай. Пэт! Не слышит. Сущий глухарь.
Коляска сейчас уже подъезжает. Говорить. Говорить. Пэт! Не слышит. Салфетки раскладывает. Этак нашагается за день. Нарисовать ему на плеши лицо, будет един в двух лицах. Как бы хотелось, чтобы они еще спели. Отвлекло б от.
Лысый Пэт салфетки озабоченно митрил. Пэт служитель тугоухий. Пэт служитель служит клиент ждет и тужит. Хи-хи-хи-хи. Он служит а клиент тужит. Хи-хи. Глухарь тугоухий. Хи-хи-хи-хи. Он служит а клиент тужит. Раз уж тот тужит если он тужит этот обслужит раз уж тот тужит. Хи-хи-хи-хи. Хо-хо. Потужит да и обслужит.
А теперь к Дус. Дус Лидия. Бронза и роза.
Она чудесно, ну просто чудесно провела время. А поглядите, какую красивую ракушку она привезла.
Держа легонько, она принесла ему со стойки витой, рогатый, моря звучащий горн, дабы он, стряпчий Джордж Лидуэлл, мог послушать.
– Слушайте! – повелела она.
Под Тома Кернана речи с джинным накалом аккомпаниатор сплетал медленную мелодию. Подлинный факт. Как Уолтер Бэпти{967} потерял голос. И тут, сэр, гневный супруг хватает его за горло.
Да-да, сейчас он услышал, она поднесла ему к самому уху. Чу! Слушайте! Он слушал. Замечательно. Она поднесла ее к своему, и в бледном процеженном свете золото контрастом скользнуло. Тоже послушать.
Тук.
Блум видел через дверь бара как они подносили к уху раковину. Он слышал, хоть и слабей, то же что они слышали, себе, а потом другой поднося послушать, слушая плеск волны, громко, беззвучный рев.
За бронзой утомленное золото, вблизи, издали, слушали.
Ее ухо – еще одна раковина, мочка оттопырена. Была на побережье. Те приморские красотки. Кожа обгорела на солнце. Чтобы получился загар, сначала надо кольдкремом. Гренок с маслом. Кстати, не забыть про лосьон. Возле губ лихорадка. Голову бедняжке. Поверх волосы начесаны: ракушка обросла водорослями. Зачем они прячут уши под этими водорослями волос? А турчанки рот прячут, тоже зачем? Одни глаза поверх сетки. Чадра. Попробуй туда проникни. Пещера. Посторонним вход воспрещен.
Думают что им слышно море. Его пение. Рев. А это кровь. Приливает к ушам. А что, тоже море. Шарики острова.{968}
Правда, замечательно? Так отчетливо. Можно еще. Джордж Лидуэлл подержал ее, шепчущую, послушал, – потом осторожно отложил.
– О чем напевают волны?{969} – спросил он ее с улыбкой.
Чаруя, но не давая ответа, улыбкой моря Лидия Лидуэллу улыбнулась.
Тук.
Мимо Ларри О’Рурка, мимо нашего Ларри, бравого Ларри О’, Бойлан колыхался и свернул Бойлан.
