Рамболд(главному судье, со зловещей развязностью). Гарри-вешатель, ваше величество, гроза Мерси{1429}. По пять гиней вертлюжок. Была бы шея, веревку сыщем.
Звонят колокола на церкви Святого Георгия, гулкий, медленный, замогильный звон.
Колокола. Эй-гей! Эй-гей!
Блум(впадая в отчаяние). Постойте. Остановитесь. А чайки. Доброе сердце. Я видел. Невинность. Девушка перед клеткой обезьян. В зверинце. Похотливые шимпанзе. (Задыхается.) Тазовый бассейн. Ее наивный румянец обезоружил меня. (Не может справиться с волнением.) Я покинул эти пределы. (Просительно обращается к одной из фигур в толпе.) Хайнс, можно два слова вам? Вы знаете меня. Можете не отдавать мне эти три шиллинга. Если вам нужно еще немного…
Хайнс(холодно). Я вас впервые вижу.
Второй патрульный(показывает в угол). Бомба там.
Первый патрульный. Адская машина с часовым механизмом.
Блум. Нет-нет. Это свиная ножка. Я был на похоронах.
Первый патрульный(берется за свою дубинку). Лжец!
Гончая поднимает морду, и все видят серое цинготное лицо Падди Дигнама. Он слопал все. От него исходит гнилостное дыхание пожирателя падали. Он вырастает до человеческих размеров и очертаний. Шкура таксы превращается в темный саван покойника. Зеленый, кровью налитый глаз сверкает. Половина одного уха, весь нос и большие пальцы рук отъедены упырями.
Падди Дигнам(глухим голосом). Это правда. Это были мои похороны. Доктор Финьюкейн{1430} засвидетельствовал смерть от естественных причин, когда я заболел и помер.
Он поднимает к луне изуродованное пепельное лицо и тоскливо воет.
Блум(торжествующе). Вот, слышите!
Падди Дигнам. Блум, я дух Падди Дигнама. О слушай, слушай, слушай!
Блум. Это голос Исава.
Второй патрульный(крестясь). Это как же такое может быть?
Первый патрульный. Про это нет в кратком катехизисе.
Падди Дигнам. Это метемпсихоз. Привидения.
Голос. Ну и дичь.
Падди Дигнам(убежденным тоном). Прежде я был в одном из служащих мистера Джона Генри Ментона, стряпчего, поверенного по присягам и свидетельствам, Бэйчлорз-уок, 27. Сейчас я покойник, гипертрофия сердечной стенки. Не повезло. Жена, бедняжка, ее силы были и так подорваны. Как она там, держится? Заберите у нее ту бутылку хереса. (Осматривается кругом.) Фонарь. Мне б надо справить потребность. Топленое молоко что-то не пошло впрок.
Представительная фигура Джона О’Коннелла, управляющего, выступает вперед, держа связку ключей на траурной ленте. Рядом с ним отец Гробби, настоятель, с раздутым брюхом и кривой шеей, в стихаре, в цветном ситцевом платочке вместо ночного колпака, сонно сжимает жезл{1431}, сплетенный из маковых стеблей.
Отец Гробби(зевнув, затягивает хрипло и квакающе). Намине. Джекобе. Вобисквит[310]. Аминь.
Джон О’Коннелл(через мегафон, с грозными завываниями сирены). Покойный Дигнам, Патрик Т.!
Падди Дигнам(вздрогнув, настораживает уши торчком). Высокие ноты. (Извиваясь, вытягивается вперед, припадает ухом к земле.) Голос моего хозяина!{1432}
Джон О’Коннелл. Погребальное свидетельство УМ-Ъ 85000. Секция 17. Дом Ключей. Участок 101.
Падди Дигнам с явным усилием вслушивается, думает, хвост палкой, уши торчком.
Падди Дигнам. Молитесь за упокой души его.
