Он подтвердил свою значимость, как сознающего рационального животного, силлогически следующего от известного к неизвестному, и как сознающего рационалистичного реагента между микро- и макрокосмами, неизбежно зиждущимися на неопределённости пустоты.

Было ли данное утверждение постигнуто Цвейтом?

Не словесно. Субстанционально.

Что смягчило его сконфуженность?

Что, как компетентный безключный гражданин, он энергично перешёл от неизвестного к известному сквозь неопределённость пустоты.

В какой последовательности, с какими сопутствующими церемониями состоялся исход из дома пленения в безлюдье населённого пункта?

Горящая Свеча на Подставке, несомая

Ц в е й т о м

Диаконсхая Шляпа на Ясеньке, несомая

С т е ф е н о м.

С какой интонацией secreto какого поминального псалма?

113-й, modus perigrinus: In exitu Israel de Egipto: domus Jacob de populo barbaro.

Что сделал каждый у дверей исхода?

Цвейт поставил подсвечник на пол. Стефен возложил шляпу себе на голову.

Какое зрелище предстало перед ними, когда они—сперва хозяин, следом гость—возникли молча, сдвоенно тёмными, из мглы прохода в задней части дома в светотень сада?

Небодрево звёзд увешанное влажно синеющими плодами заполночи.

Какими рассуждениями сопровождал Цвейт показ своему компаньону различных созвездий?

Рассуждениями о нарастающе ширящейся эволюции: о близящейся к перигею луне неразличимой в предноволуние: о бесконечно латигинально мерцающем несгущённом Млечном пути, различимом при дневном свете наблюдателем, помещённым на нижней оконечности цилиндрической вертикальной скважины углубляющейся от поверхности к центру земного шара на 5 000 футов: о Сириусе (альфа Большого Пса) удалённом всего на 10 световых лет (57 000 000 000 000 миль) и в 900 раз превосходящем размеры нашей планеты: об Арктуре: о предстоящем равноденствии: об Орионе с поясом из шестикратной теты и небулы солнца, где разместились бы 100 наших солнечных систем: об угасающих и нарождающихся новых звёздах, как Нова в 1901: о нашей системе, устремляющейся к созвездию Геркулеса: о параллаксе или параллактическом смещении так называемых фиксированых звёзд: в действительности вечно движущихся из неизмеримо отдалённых эпох в бесконечно удалённое будущее, в сравнении с чем года, пять дюжин и десяток, отмерянные для жизни человека, период бесконечной краткости.

Имели ли место противонаправленные рассуждения об инволюции наростающе снижающей необъятность?

О вечностях геологических эр, отмеченных в напластованиях земного шара: о мириадах крохотных энтомологических органических существований, сокрытых в складках земли, под сдвигаемыми камнями, в ульях и термитниках, о микробах, вирусах, бактериях, бациллах, сперматозоидах: о неисчислимых триллионах биллионов миллионов неосязаемых молекул, удерживаемых силой сцепления молекулярно подобных в одной единственной булавочной головке: о вселенной человеческой лимфы из созвездий красных и белых тел, и каждое, если продолжить, само по себе вселенная составляющих делимых тел, а те, опять-таки, делимы на подразделения далее делимых составляющих тел, при этом делимые и делители всё умельчаются не подвергаясь реальному делению, покуда при дальнейшем, достаточно далёко зашедшем прогрессе углубления не достиглось бы ничто нигде никогда.

Почему он не прорабатывал эти исчисления до более конкретного результата?

Потому что за несколько лет до этого, в 1886, занимаясь проблемой квадратуры круга, он узнал о существовании числа, высчитанного с относительной степенью точности, настолько множественного и многоуровневого, например, девятая степень девяти в девятой степени, что для фиксации результата понадобились бы 33 тома мелкой печати, по 1000 страниц каждый, из бесчисленных сшивок индийской бумаги для отпечатки целиком полного выражения его подразделений целых чисел, десятков, сотен, тысяч, десятков тысяч, сотен тысяч, миллионов, десятков миллионов, сотен миллионов, миллиардов, нуклеус небула каждой цифры, каждой из версий опоясанно содержащей потенциальность подъёма до крайнего кинетичного счисления любой степени любой из его степеней.

Перейти на страницу:

Поиск

Похожие книги