Улисс полностью

– Это кто помер? – Боб Дорен спрашивает.

– Ты, стало быть, видел его призрак, – говорит Джо. – С нами крестная сила.

– Как-как? – бормочет Олф. – Господи Боже, да всего пару… Как это?…

и с ним Вилли Мерри, а возле них еще этот, как его звать-то… Да как же это? Дигнам умер?

– Чего про Дигнама? – это снова Боб Дорен. – А ну, кто тут про…

– Умер! – говорит Олф. – Да он не больше умер, чем ты.

– Уж не знаю, – Джо говорит. – Но только сегодня утром совершили такую вольность, похоронили его[1112].

– Как, Падди? – говорит Олф.

– Его самого, – отвечает Джо. – Исполнил закон природы, помилуй Господи его душу.

– Господи Иисусе! – говорит Олф.

Ей– ей, парень был, что называется, убийственно ошарашен.

Во тьме ощущалось, как вибрировали руки духа, и когда моление по тантрическому обряду было устремлено в надлежащую область, сделалось постепенно видимым слабое, но все нарастающее свечение рубинового оттенка[1113].

В своем явлении эфирный двойник обретал подобие жизни, в особенности за счет импульсов витальной энергии, доставляемых аурой головы и лица.

Общение происходило посредством гипофизной железы, а также лучей оранжево-пламенного и алого цвета, исходивших из сакральной области и солнечного сплетения. Когда к нему обратились, назвав его именем, которое он носил в земной жизни, и спросили о его пребывании в духовных мирах, то он сообщил, что в настоящее время проходит путь возвращения, пралайю, однако первоначально находится во власти неких кровожадных сущностей на низших астральных планах. В ответ на вопрос о своих первых ощущениях по прохождении великого порога запредельных миров он сообщил, что прежде видел как бы сквозь тусклое стекло, однако переступившим порог открываются высочайшие возможности атмического развития. Будучи спрошен о том, напоминает ли жизнь там наше земное существование, он сообщил, что, как слышал он от существ на более высоких ступенях в духовном мире, их обиталища наделены всеми самыми современными домашними удобствами, как то талафонтра, лифтра, сортиртра и атапалентра, а посвященные самых высших ступеней купаются в чистейших и бесконечнейших наслаждениях. Когда же он испросил кварту топленого молока, то указанное было принесено и доставило явное облегчение. Затем справились, не желает ли он что-либо передать живущим, и он призвал всех, кто еще пребывает на ложной стороне, кто поглощен Майей, вступить на путь истины, ибо в кругах деванических стало известно, что Марс и Юпитер находятся в противостоянии, угрожая восточному дому, где властвует овен. Тогда осведомились, нет ли каких особенных пожеланий со стороны усопших, и ответ был: Мы шлем вам привет, наши земные друзья, еще пребывающие во плоти. Следите, чтобы К.К. не заходил слишком далеко . Установлено было, что инициалы относятся к мистеру Корнелиусу Келлехеру, управляющему известной похоронной конторой Г.Дж.О'Нила и другу усопшего, лично ведавшему устройством и церемонией погребения. Перед тем как удалиться, он попросил также передать его любимому сыну Пэтси, что второй ботинок, который тот разыскивал, лежит в настоящее время под комодом в угловой комнате, и всю пару следует отнести к Коллену, причем чинить лишь подметки, поскольку каблуки вполне в целости. Он добавил, что это тяжко тревожило покой его духа в ином мире, и убедительно просил об исполнении своей просьбы.

Были даны заверения в том, что все необходимое будет сделано, и, как можно было заметить, это принесло удовлетворение.

Он оставил жилища смертных, О'Дигнам, солнце нашего утра. Легким его стопам лесных уж не попирать папоротников, о, Патрик с челом сияющим.

Оплачь его, Банба[1114], своими ветрами и ты, Океан, ураганами своими.

– Вон он опять там, – говорит Гражданин, выглядывая в окно.

– Кто? – говорю.

– Да Блум, – отвечает он. – Как постовой мотается взад-вперед, вот уже минут десять.

И тут, ей-пра, я заметил, как его физия зыркнула внутрь и, шасть, тут же опять исчезла.

А малыша Олфа как будто по башке треснули. Не может в себя прийти.

– Боже милостивый! – говорит. – Я же поклясться могу, что это он был.

И тут снова Боб Дорен, шапка на затылке, он просто жуткий громила делается, когда на него найдет:

– А ну-ка, кто тут сказал «Боже милостивый»?

– Пердон, сударь, – говорит Олф.

– Так, по-твоему, это милость, – рявкает Боб, – что он у нас отнял нашего бедного Вилли Дигнама?

– Ну, понимаешь, – юлит Олф, пытаясь спустить на тормозах, – сейчас его уже ничто не тревожит.

Но тут Боб как гаркнет:

– Вонючий мерзавец, вот он кто, раз он отнял у нас нашего бедного Вилли Дигнама!

Терри выходит и моргает ему, чтоб он потише, мол, в ихнем приличном заведении таких разговоров не полагается. И тогда Боб Дорен, вот вам сущая правда, начинает проливать горькую слезу над судьбой Падди Дигнама.

– Прекраснейший человек был, – ноет Боб, всхлипывая, – чистейшая, прекраснейшая душа.

В глазах твоих слеза чертовски близко[1115]. И все несет свой собачий бред.