Идиллические Дни, школьники в бело-голубых футболках и шортах, юные Доналд Тернболл, Абрахам Чаттертон, Оуэн Голдберг, Джек Мередит, Перси Эпджон[1733] стоят под деревьями на полянке и зовут юного Леопольда Блума.
Идиллические Дни . Деляга[1734]! Вали к нам. Ура! (Приветственные вопли.) Блум (неуклюжий подросток в теплых варежках, в повязанном мамочкой шарфе, забросанный градом снежков, пытается встать). Еще! Мне шестнадцать! Ну, красота! Звоните во все колокола на Монтегю-стрит. (Жиденьким голоском восклицает.) Ура лучшей из школ!
Эхо . Осел!
Ивы (с тихим шелестом). Она права, сестра наша. Шепот. (По всему лесу слышны шепот и поцелуи. Лица гамадриад глядят из листвы, из стволов, превращаясь в распускающиеся цветы.) Кто осквернил нашу безмолвную сень?
Нимфа (стыдливо, сквозь веер пальцев). Как! Прямо под открытым небом?
Ивы (низко клонясь к земле). О да, сестра. На нашей девственной мураве.
Водопад .
Пулафука Пулафука
Фуфуфука Фуфуфука.
Нимфа (широко раскрыв веер пальцев). О! Какой позор!
Блум . Я рано развился. Юность. Фауна. Я принес жертву богу лесов. Цветы расцветают весной[1735]. Стояла пора любви. Капиллярное притяжение это естественный феномен. Лотти Кларк, льняные волосы, я подсматривал в папин театральный бинокль, как она раздевалась перед сном, шторы были плохо задернуты. Она была озорница, любила жевать всякие травинки. Скатывалась по траве с горки у моста Риальто, чтобы меня соблазнить своими дикими шалостями. У них там росло кривое дерево, она на него залезла, и я. Тут и святой бы не устоял. В меня как демон вселился. А потом, кому это было видно?
Валкий Телок с маленькими белыми рожками просовывает сквозь листву жующую мокроносую морду.
Валкий Телок (тянет, пуская слюни, его выпуклые глаза роняют крупные слезы). Мнее. Мнее вии.
Блум . Простое удовлетворение потребности. (С наболевшей страстью.) Ни одна девочка не хотела, когда я пробовал ухаживать. Я был замухрышка. Они не хотели со мной играть…
Высоко на мысу Хоут пробирается через рододендроны коза с полным выменем, с заячьим хвостиком, роняя орешки.
Коза (блеет). Бее-бе-бе-бе! Коз-коз-козаа!
Блум (раскрасневшийся, с непокрытой головой, в колючках утесника и чертополоха). Законно обручены. Обстоятельства меняют дело[1736]. (Напряженно смотрит вниз, на залив.) Тридцать два кувырком в секунду. В газетах кошмар. Приступ головокружения у Илии. Падение с утеса. Печальный конец типографского служащего.
В серебристобезмолвном летнем воздухе кукла Блума, спеленатая как мумия, скатывается круговращательно с оконечности Львиной Головы в винноцветные ожидающие воды.
Блумумия . Блублублубульк!
Вдали, у края залива, между маяками Бейли и Киш, проплывает «Король Эрина», из трубы валит черный дым, расстилаясь к берегу.
Советник Наннетти (с желтым ястребиным профилем, в темном альпаковом пиджаке, стоит в одиночестве на палубе, заложив руку за вырез жилета и декламируя). Когда моя страна займет свое место среди наций нашей планеты, вот тогда, но не прежде, чем тогда, пусть будет написана моя эпитафия. Я закон…
Блум . Чил. Пуфф!
Нимфа (надменно). У нас, бессмертных, как ты убедился сегодня, нет такого места и нет волос там. Мы чисты и холодны как камень. Мы питаемся электрическим светом. (Соблазнительно изгибает тело, взяв пальчик в рот.) Ты обращался ко мне. Я слышала сзади. Как же ты мог?…
Блум (пристыженно водит ладонью по кустикам вереска). Да, я был как полнейшая свинья. И клизмы ставил. Треть пинты кассии и столовая ложка каменной соли. Вводить поглубже. Шприц от Гамильтона Лонга, друг женщины.
Нимфа . В моем присутствии. Пуховка для пудры. (Покраснев, делает книксен.) Не говоря уж о прочем.
Блум (удрученно). Да. Peccavi[1737]! Я чтил тот живой алтарь, где спина уже перестает называться так. (С неожиданною горячностью.) А почему надушенная изящная ручка, украшенная драгоценностями, рука, что правит…
Фигуры скользят, змеятся цепочкой среди деревьев, образуя медлительный лесной узор, томно перекликаясь.
Голос Китти (в чаще). Покажи-ка нам одну из этих подушечек.
Голос Флорри . На, смотри.
Тетерев взлетает в кустах, ошалело хлопая крыльями.
Голос Линча (в чаще). Ух! Горяченькая!
Голос Зои (в чаще). Из горяченького местечка.
Голос Вирага (вождь птичьего племени, в военной синей раскраске, в уборе из перьев, потрясая копьем, мчится широкими прыжками через заросли тростника, топча шишки и желуди). Горяч! Горяч! Берегитесь Сидящего Быка[1738]!
Блум . Это сильней меня. Теплый отпечаток ее теплого тела. Даже сидеть там, где сидела женщина, особенно если у нее бедра были раздвинуты, как бы в преддверии высшей близости, а уж совсем особенно, если она, садясь, повыше подняла полы на подкладке из белого сатина. Тут уже полнота женского. Она пленяет и переполняет меня.
Водопад
Плеполняет Пулафука
Пулафука Пулафука.
Ивы . Ш– ш! Говори, сестра!
