- Где-где? Который? - откликнулось еще возбужденней золото.
- Во второй карете, - сказали смеющиеся губы мисс Дус, влажно блеснув на солнце. - Сюда смотрит. Пусти-ка, гляну.
Бронзовою стрелой метнулась она к другому окну, расплюснула лицо на стекле, в туманном кружке от ее возбужденного дыхания.
Влажные губы прощебетали:
- Заметил! Убит насмерть!
Она хихикнула:
- Я рыдаю! Эти мужчины - ну потрясающие идиоты!
Впрочем, не без печали.
Мисс Кеннеди печально прогуливалась, выйдя из полосы света и заплетая выбившуюся прядку волос за ушком. Печально прогуливаясь, уж золотом не сияя, она закручивала, заплетала прядку. Печально заплетала она загулявшую золотую прядку за изогнутым ушком.
- Уж кому раздолье, так это им, - печально возразила она.
Мужчина.
Блукто двигался мимо трубок Муленга, храня на груди прелести греха, мимо антиквариата Уайна, храня в памяти прелестные греховные речи, мимо тусклого и погнутого столового серебра Кэрролла, ради Рауля.
Коридорный к ним, к ним в баре, к ним барменшам подошел. Для них, его не удостоивших взглядом, брякнул на стойку он поднос с задребезжавшими чашками. И
- Вот он, чай ваш, - сказал.
Мисс Кеннеди с манерными жестами переставила поднос ниже, на перевернутый ящик от минеральной воды, подальше от взоров, вниз.
- Это чего там? - звонко полюбопытствовал не знающий манер коридорный.
- Сам догадайся, - отрезала мисс Дус, покидая свой наблюдательный пункт.
- Твой ухажер, небось?
На что бронза с высокомерием:
- Я на тебя пожалуюсь миссис де Месси, если еще раз услышу такое беспардонное нахальство.
- Беспардон дондондон, - огрызнулось дерзкое рыло, меж тем как он двинулся прочь как она грозилась откуда пришел.
Блум.
Нахмурившись над своим цветком, мисс Дус заявила:
- Этот шпингалет совсем распустился. Если он не будет себя прилично вести, я ему уши оборву.
С видом леди, изящное сочетание.
- Не обращай внимания, - посоветовала мисс Кеннеди.
Она налила чай в чашку, потом снова в чайник из чашки. Они укрылись за скалой стойки, поджидая на подставках, ящиках стоймя, пока чай настоится. Они оправляли блузки из черного атласа, метр два шиллинга девять, поджидая, пока чай настоится, и два шиллинга семь.
Да, за бронзой вблизи золото поодаль слышали сталь вблизи, звон копыт поодаль, слышали сталь копыт, звон копыт, звонкосталь.
- Правда, я страшно загорела?
Мисс бронза раскрыла блузку на шее.
- Нет, - отвечала мисс Кеннеди, - потемнеет потом, не сразу. А ты не пробовала развести борную в лавровишневой воде?
Мисс Дус, привстав, поглядела сбоку на свою кожу в зеркале бара, несущем златобронзовые литеры на раме и отражающем крупную раковину в кругу бокалов рейнского и бургонского.
- Ага, потом на руках останется, - возразила она.
- А ты с глицерином, - предлагала мисс Кеннеди.
Окинув шею и руки прощальным взглядом, мисс Дус
- От этих средств только сыпь выступает, - отвергла, села на место. - Я того старого сыча у Бойда просила мне дать что-нибудь для кожи.
Мисс Кеннеди, разливая настоявшийся чай, с гримаской взмолилась:
- Ах, бога ради, не напоминай мне о нем!
- Нет, погоди, дай я расскажу, - настаивала мисс Дус.
Чай сладкий свой долив молоком, мисс Кеннеди ушки зажала пальчиками.
- Ах нет, не надо! - воскликнула она.
- Я не слышу, не слышу! - воскликнула она.
Но Блум?
Мисс Дус передразнила гнусавое старческое ворчанье:
- Для чего, для чего? это он мне.
Мисс Кеннеди отняла пальчики, чтоб слышать, чтоб говорить - но снова сказала, снова взмолилась:
- Ах, не говори про него, я не вынесу! Противный старый Урод! Помнишь, в тот вечер, в зале Эншент.
С миной отвращения она сделала глоток крепкого горячего чаю - глотнула - глоток сладкого чаю.
- Смотри, какой он был, - сказала мисс Дус, вывернув кособоко бронзовую головку и раздув ноздри. - Хр-р! Хр-р!
Пронзительный взрыв смеха вырвался из горла мисс Кеннеди. Мисс Дус сопела и всхрапывала сквозь ноздри, которые шевелились словно вынюхивающее рыло беспардондондондон.
- Я не могу! - стонала, повизгивая, мисс Кеннеди. - Ты помнишь, какие у него глаза выпученные?
Тут залилась и мисс Дус звонкобронзовым смехом:
- Ох, как бы он нас не сглазил!
Блучьи темные глаза прочитали имя: Арон Фигфурт. А почему мне всегда читается Фигфунт? Выходит фунт фиг, наверно поэтому. Проспер Лоре гугенотская фамилия. Темные глаза Блума скользнули по пресвятым девам в витрине Басси. Голубой плащ, под ним белизна, приидите ко мне. Они верят, что она бог - или богиня? Сегодняшние богини. Не удалось разглядеть. Подошел тот парень. Студент. Потом он с сыном Дедала. Наверно, это Маллиган. Весьма миловидные девы. Вот что и привлекает этих развратников: ее белизна.
Дальше и дальше скользили его глаза. Прелести греха. Прелестные прелести.
Греха.
Закатываясь заливистым смехом, два голоса молодых слили Дус и Кеннеди, златобронза, ох, сглазит. Запрокидывая головки, смехобронзу и смехозлато, чтоб без помех лился смех, взвизгивали, сглазит, делали знаки друг другу, издавая высокие пронзительные ноты.
А-ах, задыхаясь, затихают. Затихая, а-ах, затухая, замерло их веселье.
