Он сделал несколько шагов к краю сцены, простер свои длинные руки, принял скорбно-торжественное выражение. Хрипловато кадык его прохрипел негромко. И негромко запел он запыленному морскому пейзажу "Последнее прощанье". Мыс, корабль, парус над волнами. Прощание. Прекрасная девушка на мысу, ветер треплет ее платочек, ветер овевает ее.
Каули пел:
- M'appari tutt'amor:
Il mio sguardo l'incontr...
[Любовь мне явилась:
Мой взгляд ее встретил... (итал.)]
Она не слышала Каули, махала платочком тому, кто уплыл, своему милому, ветру, любви, летящему парусу, вернись.
- Да валяйте же, Саймон.
- Эх, минули мои золотые деньки, Бен... Ну, да ладно...
Мистер Дедал положил свою трубку покоиться рядом с камертоном и, усевшись, тронул послушные клавиши.
- Нет-нет, Саймон, - живо обернулся отец Каули. - Пожалуйста, верную тональность. Тут до-бемоль.
Послушные клавиши взяли выше, заговорили, засомневались, сознались, сбились.
Отец Каули шагнул в глубь сцены.
- Давайте-ка, Саймон, я буду аккомпанировать, - сказал он. Поднимайтесь.
Мимо ананасных леденцов Грэма Лемона, мимо слона на вывеске Элвери, дребезжа, бежала коляска. Говядина, почки, печень, пюре - за трапезой, достойною принцев, сидели принцы Блум и Гулдинг. Принцы за трапезой, они поднимали бокалы, попивали виски и сидр.
Прекраснейшая в мире ария для тенора, сказал Ричи; из "Сомнамбулы". Некогда он ее слышал в исполнении Джо Мааса. Ах, этот Макгаккин! Да. В своей манере. Под мальчика из церковного хора. Этакий мальчик от мессы. Месс-мальчик Маас. Лирический тенор, если угодно. Никогда этого не забуду. Никогда.
С чутким сочувствием Блум над беспеченочным беконом увидал, как напряглись осунувшиеся черты. Поясница у него. И глаза блестят, все как при воспалении почек. Следующий номер программы. Повеселился, пора расплачиваться. Пилюли, толченый хлеб, цена за коробочку - гинея. Хоть чуть отсрочить. Мурлычет "Долой к покойникам". Подходяще. И ест почки, нежнейшее - нежнейшей. Только не много ему проку от них. Лучшее, что есть в. Типично для него. Виски. Насчет напитков разборчив. Стакан с изъяном, новый стакан воды. Спички прикарманит со стойки, экономия. И тут же соверен промотает на ерунду. А когда надо, у него ни гроша. Однажды подшофе платить отказался за проезд. Интересный народ.
Никогда Ричи не забудет тот вечер. Сколько жив будет - никогда. В старом "Ройял", в райке с коротышкой Пиком. А когда первая нота.
Тут сделали паузу уста Ричи.
Сейчас наплетет вранья. О чем угодно насочиняет. И верит сам в свои бредни. Притом всерьез. Редкостный враль. Но все-таки память хорошая.
- И какая же это ария? - спросил Леопольд Блум.
- "Все уж потеряно".
Ричи вытянул губы трубочкой. Начальная нота нежная фея тихонько шепнула: все. Дрозд. Пенье дрозда. Его дыханье, с легкостью певчей птицы, сквозь крепкие зубы, предмет его гордости, как флейта высвистывало горькую жалобу. Потеряно. Сочный звук. А тут две ноты в одной. Как-то слышал скворца в кустах боярышника, он у меня подхватывал мотив и переиначивал так и сяк. Все новый новый зов зовет и уж потерян вновь во всем. Эхо. Сколь нежен отклик. А как оно получается? Все потеряно. Скорбно высвистывал он. Рухнуло, отдано, потеряно.
Блум, ближе наклонив Леопольдово ухо, поправлял краешек салфетки под вазой. Порядок. Да, я помню. Чудная ария. Она к нему пошла во сне. Невинность при лунном свете. Все равно удержать ее. Смелые, не ведают об опасности. Окликнуть по имени. Дать коснуться воды. Коляска позвякивает. Поздно. Сама стремилась пойти. В этом все дело. Женщина. Море удержать проще. Да: все потеряно.
- Прекрасная ария, - сказал Блум потерявший Леопольд. - Я ее хорошо знаю.
Ричи Гулдинг никогда в жизни.
Он тоже ее хорошо знает. Или чувствует. Все норовит о дочке. Мудрое дитя, что узнает отца, как выразился Дедал. Я?
Блум искоса над беспеченочным наблюдал. Печать на лице: все потеряно. Живчик Ричи былых времен. Одни избитые штучки остались. Шевелить ушами. Кольцо от салфетки в глаз. Да сынка посылает со слезными прошениями. Косоглазого Уолтера, да, сэр, исполнено, сэр. Ни за что не обеспокоил бы, случайность, ожидал значительных сумм. Тысяча извинений.
Опять рояль. Звук лучше, чем когда я последний раз слышал. Настроили, видно. Опять умолк.
Доллард и Каули все понукали упирающегося певца, ну, давайте же.
- Давайте, Саймон.
- Ну же, Саймон.
- Леди и джентльмены, я бесконечно тронут вашими любезными просьбами.
- Ну же, Саймон.
- Ресурсы мои скромны, но если вы мне ссудите внимания, я попытаюсь вам спеть о разбитом сердце.
Возле колпака, прикрывающего сандвичи, тенью прикрытая Лидия свою бронзу и розу с изяществом истинной леди дарила и отбирала - как Майна двум кружкам свою золотую корону в прохладной зелено-голубой eau de Nil.
Отзвучали зовущие аккорды вступления. Протяжно взывающему аккорду отозвался звенящий голос:
- _Когда явился дивный облик_...
Ричи обернулся.
- Это Сай Дедал, его голос, - заметил он.
