Кроме того, в Индокитае коммунисты могли опираться на давнюю традицию затяжных конфликтов с подавляюще сильными противниками. Вьетнам воевал с Китаем почти 1500 лет (из которых он был оккупирован китайцами в течении 1000 лет) и даже сражался со страшными монголами, будучи одним из немногих народов, которые победили их на поле боя, в 1278 году. Маршал Чан Хунг Дао, в то время предводитель вьетнамских войск и своего рода дальневосточный Клаузевиц, определил свою тактику словами, которые вполне могли быть использованы его соотечественником-коммунистом Зиапом семь столетий спустя: «Противник должен вести свои сражения вдали от своих баз в течении длительного времени… Мы должны еще больше ослабить его, втянув в длительные кампании. Как только его первоначальный порыв будет сломлен, его будет легче уничтожить.»
Таким образом, начинается новая эра нетрадиционных войн, которая может потребовать от Запада и, в особенности, от Соединенных Штатов, полного переосмысления стратегических предпосылок, на которых базируются его военные концепции. Эта концепция «гибкого реагирования»(в отличии от концепции «массированного сдерживания») в настоящее время является предметом больших споров. По словам генерала Максвелла Д. Тейлора, «В приближающейся эре атомного избытка, с последующим взаимным сдерживанием, коммунисты, вероятно, будут склонны расширить свою тактику подрывной деятельности и ограниченной агрессии. Поэтому национальная военная программа должна предусматривать сдерживание ограниченной агрессии и нанесение поражения такой агрессии в случае неудачи мер сдерживания».
В самой Франции сотни офицеров, побывавших в коммунистических лагерях для военнопленных, вернулись с одной идеей, которая распространяется по французской армии как лесной пожар - «La Guerre Révolutionnaire», или Революционная война; новый вид ограниченной войны, который, сочетая политическую пропаганду и идеологическую обработку с новыми применением ортодоксальной военной тактики, стал фирменным знаком операций коммунистов в Азии, даже больше, чем советских операций. Говоря об Индокитайской войне, генерал французских ВВС, один из бывших командующих французскими ВВС на Дальнем Востоке, и давно изучающий маоистскую тактику, утверждает в своей работе о французских воздушных операциях в Индокитае: «На самом деле, можно было бы задаться вопросом, не хотели ли хозяева коммунистического мира, лишив их военно-воздушных сил и выделив им скудное количество артиллерии, тяжелого вооружения и боеприпасов заставить (Вьетминь) открыть и практиковать методы ведения войны, способные сдерживать самые современные западные системы вооружения, за исключением оружия массового поражения.» («Авиация Индокитая», Париж 1953. Прим. автора)
Пока Запад не решил эту проблему. Война в Алжире, хотя далеко не так безнадежна в военном отношении для французов, как Индокитайская, тем не менее показывает следующее уравнение: с одной стороны, 35 000 партизан, имеющие в лучшем случае тяжелое пехотное вооружение; с другой 500 000 военнослужащих, включая отборные воздушно-десантные дивизии, «вертолетную» воздушную кавалерию, о которой бойцы Индокитая только мечатали — короче говоря, роскошные материальные средства и живая сила, не имеющая аналога во французской истории для войск такой численности — однако разрешения конфликта решительной победой французов и близко не предвидится.
Даже в том районе, где произошел сам конфликт, ситуация выглядит едва ли более обнадеживающей. Американские инструкторские миссии, полностью ими возглавляемые в Южном Вьетнаме с 1956 года и частично в Лаосе с 1959 года, взяли на себя военные обязательства французов. В частности, в Южном Вьетнаме, где американские методы обучения имели время укорениться, их воздействие привело к созданию армии, поразительно напоминающей южнокорейскую. К сожалению, условия местности, в которых придется действовать этой новорожденной армии, сильно отличаются от условий Кореи, с прочной опорой на два моря и сеть рокадных и железных дорог с юга на север. Что еще более важно, сам противник использует организационные схемы, которые полностью отличаются от тех, которые были у красных китайцев и северокорейцев.
