Атака началась после интенсивной подготовки, которую вели тяжелые минометы противника. Поскольку минометы вели огонь с закрытой позиции, они были, конечно, недоступны для контрбатарейного огня французской артиллерии и оставались вне досягаемости французских минометов на другом берегу реки. После около 40 минут огневой подготовки, вражеский огонь сосредоточился на южном опорном пункте и около 22.10 раздались крики «Тьен-лен!» («Вперед!»), когда вражеская пехота бросилась через колючую проволоку и минные поля, которые, под сосредоточенным огнем автоматического оружия французов, были чудовищными. Одна за другой атаки «человеческих волн» были отбиты французским оборонительным огнем, дополненным артиллерийскими батареями с восточного берега реки, которые теперь вели огонь прямо по колючей проволоке французских позиций. К 23.40 стало ясно, что южный опорный пункт дальше не удержать; заграждение из колючей проволоки, теперь покрытое ковром из тел противника, стало бесполезно; большинство огневых точек для автоматического оружия было разрушено вражескими минометами и у оставшихся в живых марокканцев быстро заканчивались боеприпасы. В 01.15 командир Туву приказал последним выжившим из южного опорного пункта перейти по мосту на северную позицию.
Но северному опорному пункту не дали передышки. В 03.00 пять батальонов бросились против 200 с лишним человек. Танки бронетанкового взвода, опустив орудия на минимальную высоту, стреляли по кричащим скоплениям людей, ползущим по парапетам на позицию, их тяжелые гусеницы десятками дробили головы, конечности и тела, когда они медленно двигались как прикованные слоны, на маленьком открытом пространстве, оставшемся на посту. Но вскоре и они тоже погрузились в кажущуюся бесконечной человеческую волну, с десятками рук, цепляющихся за их башенные люки, в попытке открыть их, запихивая зажигательные ручные гранаты в пушки, стреляя из автоматов в смотровые щели, наконец, уничтожая их выстрелами в упор из базуки, которые освещали их корпуса шипением раскаленного добела металла. В воздух поднялся сладковатый запах горящей плоти. Все пять экипажей танков погибли до последнего человека, сгорев в своих машинах.
Но время истекало для остальной части гарнизона Туву. Прижатые к Черной реке, многие из оставшихся скатились по крутому откосу в воду, а затем вброд или вплавь добрались до маленького островка на реке, чтобы дать последний бой. Но коммунисты, казалось, удовольствовались своей победой. Когда наступило утро, над Туву опустилась тяжелая тишина и марокканские патрули проскользнули с острова обратно на опорный пункт. Они обнаружили, что он покинут вражескими бойцами и вычищен от всего вооружения. Но противник также оставил после себя более 400 трупов.
Битва за контроль над Черной рекой продолжалась с переменным успехом до конца декабря. Французы бросили в бой мобильные группы №1, 4, и 7, а также 1-ю воздушно-десантную группу, усиленную бронетехникой; но противник снова отказался сражаться на любых условиях, кроме своих. Он исчез в пещерах известняковых холмов только для того, чтобы снова появиться в начале января вокруг анклава Хоабинь. На этот раз основным приложением его усилий был сухопутный путь к анклаву. Вдоль линии Черной реки войска Зиапа теперь вернулись к страшному методу изматывания, к медленному, но продуманному подтачиванию французских блок-постов, прикрывавших подходы к реке. Конечно, как и в Туву, французы всегда были способны вновь занять пост, который только что был захвачен, но в постоянно снижающейся отдаче таких маневров была точка, после которой верховное командование французов должно было признать полную эвакуацию сектора предпочтительнее постоянно растущего кровопролития, которого требовало его непрерывное удержание; занятие Хоабинь фактически быстро превращалось в «Операцию Мясорубка» наоборот.
