Но Мыонг-Хуа был внизу на тотемном столбе французских приоритетов в северном Индокитае. Даже в самом Лаосе давление Вьетминя на Луангпхабанг и Вьентьян, хотя и уменьшилось, не утратило своей опасности, и таким образом, было более значимым чем небольшие форпосты далеко на севере, сражающиеся за свои жизни.
Но каким-то чудом гарнизон держался. 27-го апреля, через 14 дней после первого крупного штурма, французский верховный главнокомандующий в Ханое сбросил на парашюте для Телье свой собственный орден Почетного легиона и несколько Военных крестов для его людей: они сдержали свое обещание и удерживали Мыонг-Хуа в течение 14 дней.
Телье с эскортом лично пробрался через Нам-Пак, поднялся по крутому склону высоты Пи к изрытым минометами руинам того, что осталось от высоты Альфа, чтобы лично наградить тех людей, которые получили свои медали; поздно вечером он вернулся в «Мышеловку». Это был последний раз, когда Телье осмотрел весь свой гарнизон. А со стороны коммунистов усилилось давление, чтобы покончить с одиноким форпостом, который эффективно мешал коммунистам использовать стратегически важную реку Нам-Хоу в качестве коммуникационной линии для своих войск, действовавших в центральном Лаосе.
Как это часто случалось в войне в Индокитае, форпост, отчаянно выживающий в безнадежном положении, был возведен в ранг символа, а газеты по всему миру передавали имя и славу защитников Мыонг-Хуа. Эта известность сделала его окончательное падение, которое в глазах французского верховного командования было предрешено, гораздо более серьезным ударом, чем это должно было быть.
Все это было почти неизвестно Телье и его доблестным 300 солдатам. Для них война стала очень личным вопросом выживания каждую ночь до следующего утра, особенно в ужасные часы «крачина» периода муссонов, когда плотный молочно-белый туман ложился на местность как одеяло около 21.00 и обычно не рассеивался до 09.00 следующего утра.
Но пока что Мыонг-Хуа везло. Деревня превратилась в безлюдную ничейную землю, которую французские патрули проверяли в дневное время, иногда забираясь в пустые казармы лаосской национальной гвардии, никогда не вступая в контакт ни с населением, ни с противником. За исключением нескольких часов ночного боя, в деревне установилась жуткая тишина – тишина, которая очень хорошо скрывала гул активности вокруг замаскированных позиций коммунистов у подножия двух холмов и вокруг «Мышеловки». Телье использовал своих людей в активном круговом патрулировании, даже оставляя их ночью в засаде в пустынной деревне Мыонг-Хуа, таким образом, держа их начеку и рассчитывая на драгоценные дополнительные несколько минут предупреждения в случае общей атаки.
Шли дни и, вопреки всем ожиданиям, войска коммунистов в центральном Лаосе снова начали отходить к вьетнамской границе. Сиангхуанг, столица сосдней провинции к югу от Мыонг-Хуа, была освобождена от Вьетминя 13 мая; 17 мая французские войска были в нижнем течении Нам-Хоу, примерно в 80 километрах от Мыонг-Хуа. В тот же вечер один патруль снова покинул «Мышеловку», чтобы совершить ночной обход поселка-призрака в темноте, еще более усиленной чрезвычайно густым туманом.
К 22.00 в Муанг-Хуа уже было невозможно увидеть свою руку перед глазами. Несколько собак, без сомнения, брошенных своими хозяевами во время стремительного бегства в окрестные холмы, выли в темноте, их вой заглушал оседающий туман. Внезапно раздался пронзительный визг, так хорошо знакомый всем собаководам: кто-то случайно наступил собаке на хвост или пнул ее! Около 23.00 французский патруль увидел темные тени, появившиеся из тумана на главной улице Мыонг-Хуа: противник был здесь. В полной тишине патруль начал отступать к «Мышеловке», гарнизон был приведен в полную боевую готовность и в полночь две позиции на холмах были оповещены по рации о готовящейся атаке.
В 03.00 18 мая 1953 года во дворе «Мышеловки» упала первая минометная мина, за которой вскоре последовал град снарядов различных калибров, в том числе 57-мм безоткатных орудий и 120-мм тяжелых советских минометов. Фосфорные снаряды, которые подожгли несколько деревянных бастионов форпоста, добавили к этому аду свой зеленоватый свет. В бункере командного поста, уже заполненным стонущими ранеными – в Мыонг-Хуа не было врача – Телье крикнул сержанту Рене Новаку, радисту Мыонг-Хуа:
- Вызывай северное тактическое авиакомандование! Пусть высылают «Люциоль» и если возможно, несколько истребителей бомбардировщиков. Нам очень нужна помощь.
К югу от Мыонг-Хуа вспышки минометного огня были видны на легкодоступных склонах высоты Альфа, где усиленный лаосский взвод под командованием французского старшего сержанта также был разорван на куски плотным огнем Вьетминя. Только высоте Пи, где уже командовал лейтенант Грезе удалось отбить неприятеля. Одинокий миномет вел по заранее пристрелянным позициям поддерживающий огонь перед «Мышеловкой» и высотой Альфа.
