Несколько летавших на бреющем самолетов наблюдения «Моран» засекли подозрительные движения в направлении Анхой — доказательство, что некоторые части 95-го полка ушли на север. Поэтому в 13.00 генерал Леблан приказал коммандос морской пехоты и части пехоты из группы «А» совершить морской рейд на Анхой. Рейд был проведен достаточно быстро; войска высадились в 15.00, быстро подчистили всех, кто вызывал подозрения и вернулись к 18.00 на свои корабли, выполнив свою задачу.
Оставалась еще одна задача в занятых деревушках, которую надо было выполнить— методичный поиск от дома к дому скрытых входов, замаскированных складов и один шанс из тысячи — найти действительно важных «кадров» коммунистов, одного из скромно одетых в черное кан-бо, которые, едва достигнув 20-летнего возраста, воевал на стороне врага. Сотни пехотинцев толпились с миноискателями или просто длинными металлическими щупами, стуча прикладами винтовок по земле, чтобы обнаружить подозрительные пустоты; другие раздевались и взявшись за руки, выстраивались в цепь, которая медленно шла по болотам и прудам, в надежде найти оружие и снаряжение, сброшенное в последний момент в воду — этакие гигантские человеческие грабли, медленно продвигающиеся взад и вперед по сельской местности.
То тут, то там, кто-нибудь из зубцов человеческих граблей вскрикивал от боли и друзья вытаскивали его из воды, с ногой проткнутой грубыми, но эффективными шипами — маленькой деревянной дощечкой, утыканной семидюймовыми стальными зазубренными остриями, которые могли пробить ногу даже сквозь толстые подошвы тропических ботинок. При обычной при этом инфекции, солдат выходил из строя на месяц или больше. Но человеческие цепи, миноискатели и команды с ищейками продолжали свою монотонную и утомительную работу, сознавая ее бесполезность.
«Крабы» и «Аллигаторы» из 2-й и 3-й групп десантников все еще сгоняли подозреваемых к прибрежной деревне Чунган, чтобы их проверили вьетнамские и французские группы разведки и службы безопасности. Это были настоящие жертвы войны, несчастные гражданские, попавшие под ударную волну французской бронетанковой группы, давящей за десять минут урожай риса, который был плодом пяти месяцев непосильных трудов; или, попав в вездесущие лапы вьетминских «сборщиков налогов», требовавших долю для своей партии от доходов от урожая, после того как крестьянин уже заплатил три четверти своего урожая землевладельцу, ростовщику и правительственному сборщику налогов. Очень жаль — не будет рубашки для маленького Хоанга, который должен был в этом году пойти в деревенскую школу, и не будет свинины, чтобы дополнить рацион из риса и рыбы на лунный Новый Года, Тет.
К концу для «Д плюс 2» все организованное сопротивление прекратилось, и на следующий день начался вывод подразделений первой линии, десантников, амфибийных групп и коммандос морской пехоты. Теперь предстояла настоящая работа — постоянный контроль за вновь занятым районом. Мосты, которые были взорваны за последние годы, должны были быть восстановлены, дороги, разорванные на куски диверсантами Вьетминя, должны быть починены, вся искусственная пустыня, которую коммунисты создали вокруг «Улицы без радости», должна быть уничтожена. Вьетнамские правительственные чиновники с робостью появились перед лицом враждебного или испуганного населения, которое после недели боев и многих лет жизни на осадном положении нуждалось во всем — от риса до таблеток от малярии.
- Забавно, - сказал майор Дерьё из 6-го полка спаги, наблюдая за некоторыми из новых администраторов в деревне Донкуэ, - они просто никогда не добиваются успеха в том, чтобы добиться верного тона с населением. Либо они приходят и пытаются извиняться за тот бардак, который мы только что устроили, с нашими танками и самолетами; либо они чванятся и угрожают крестьянам, как будто те являются соплеменниками врага кем — и давайте посмотрим правде в глаза — они зачастую и являются.
- Может и так, - сказал молодой лейтенант Дюжарден, стоя в тени своего М-24, - но я не хотел бы оказаться на его месте сегодня вечером, когда мы уйдем. Он останется здесь, в доме, который еще вчера занимал командующий-комми, в полном одиночестве, с остальными четырьмя парнями из его административной группы, с ближайшим блок-постом в трехстах ярдах. Черт, держу пари, он даже не будет спать здесь, а все равно будет спать на блок-посту.
- Скорее всего, так и будет, и он тут же потеряет лицо перед населением и станет бесполезным.
- А если нет, то к завтрашнему дню, он вероятно, будет мертв и также бесполезен. В любом случае, весь психологический эффект операции исчезнет и через три месяца мы сможем начать все сначала. Какой безнадежный бардак.
- Ну, если вьетнамцы не могут его разгрести, то мы точно не сможем. В конце концов, это их страна.
Пожав плечами, оба мужчины вернулись к своим танкам, забираясь в башни с гибкостью, выработанной длительной практикой.
