Например, политический комиссар 700-го батальона коммунистов докладывал своему начальству, в документе, который был перехвачен диверсионной группой, что: «Французским империалистам удалось оставить позади себя своих агентов, которые продолжают досаждать нам. Вначале их было всего несколько, но теперь мятежное движение против Демократической Республики Вьетнам возросло... как в скорости распространения, так и в численности. Это движение начинает нас серьезно беспокоить. Большая часть наших сил задействована в операциях по зачистке этих мятежников… Причина столь широкого распространения движения мятежников и того, почему им удается противостоять нам, заключается в том, что мы не пользуемся поддержкой общественного мнения».
К концу 1953 года некоторые операции G.C.M.A. стали приобретать стратегическое значение. Одной из самых их блестящих операций была совместная атака на важный центр снабжения противника Лаокай, город на китайско-вьетнамской границе, соединенный мостом со своим городом-спутником Кок-Леу на другом берегу реки. 3-го октября шестьсот туземцев племен тай и мео совершили налет на Кок-Леу при поддержке французского десантного взвода, который был сброшен непосредственно над целью; вся операция была поддержана интенсивной бомбежкой с Б-26. Противник был захвачен врасплох и налетчики уничтожили важные склады и убили или ранили около 150 коммунистов, прежде чем безопасно отойти в горы. Французские десантники отступили вместе с ними и перешли в Лайтяу из одной группы диверсантов в другую.
С другой стороны, G.C.M.A. с треском провалились в попытке серьезно нарушить снабжение коммунистов на 800 километрах дорог от Лангшон до Дьенбьенфу. Здесь решительные атаки партизан должны были частично выполнить ту работу, которую не могли выполнить французские ВВС, но суровый факт остается фактом: эта работа не была выполнена. Два батальона горцев тай, входивших в состав гарнизона Дьенбьенфу, когда началось сражение, не выдержали психологического напряжения непрерывного обстрела, с которым они были незнакомы и им было позволено «растаять» в окружающих лесах. Однако G.C.M.A. можно приписать спасение 76 беглецов из обреченной крепости после ее падения.
Наиболее разумным выводом является то, что G.C.M.A. были предназначены для партизанской войны, которую они хорошо вели, но не для рейдов против хорошо организованных отрядов, которые потребовали бы такого уровня тактической подготовки и координации, какого было неразумно ожидать от примитивных племен. С другой стороны, любой, кто когда-либо сталкивался с мео или тай, или мой в южных районах плато, не мог не восхищаться их дружелюбием и стойкостью, а также их преданностью французам.
Французы, как и англичане в Бирме, обращались с племенами меньшинств с большей порядочностью, чем когда-либо обращалось с ними большинство населения их собственной страны, тем самым спасая их от участи равнинных индейцев в Америке. Азиатские националисты объясняют это как часть «империалистической политики разделяй-и-властвуй», и, возможно, так оно и было, но неоспоримым фактом остается то, что и по сей день француза всегда хорошо принимают в хижине туземца. Школы, прививки, несколько печей для обжига кирпича и немного человеческой дружбы, не требуют извинений, каким бы ни был их повод.
Прекращение огня в июле 1954 года также положило конец операциям G.C.M.A. Французы предпринимали отчаянные усилия, чтобы передать всем группам, действовавшим в тылу коммунистов, приказ отступать в Лаос, на 17-ю параллель или к сужающемуся периметру Хайфона, прежде чем для них окончательно опустится Бамбуковый занавес. Но для многих радиосообщения пришли слишком поздно, или тай и мео не могли примириться с тем, чтобы оставить свои семьи беззащитными перед коммунистическими репрессиями, которые наверняка последуют. А французы, которые были с ними и которые никак не могли пробиться обратно через сотни миль вражеской территории остались, чтобы сражаться с туземцами до конца.
Это был бой до конца и пощады не было ни с той, ни другой стороны. Один за одним, когда у последних коммандос кончались боеприпасы, замолкали последние еще работающие рации, в горах Северного Вьетнама гибли остатки воздушно-десантных диверсионных групп. Не было никаких дел как с «У-2», никакой суеты: Франция не претендовала на людей и коммунисты довольствовались тем, что решали этот вопрос сами. Французские офицеры с содроганием вспоминали последнюю радиограмму после официального прекращения боевых действий. Голос был французским и послание было адресовано французам. Оно гласило: «Вы, сукины дети, помогите нам! Помогите нам! Сбросьте с парашютом хотя бы немного боеприпасов, чтобы мы могли умереть в бою, а не быть забитыми как скот!»
