– Попробуйте с Ясминой еще раз.
Морис не ответил. Виктор не вытерпел и распахнул дверь.
– Черт возьми! – крикнул Морис, не оглянувшись. – Не мог подождать? Испортил снимок!
Виктор молчал, не зная, что еще сказать. Морис накрыл картонкой ванночку с проявителем.
– Прости меня, Морис.
Морис повернулся к нему:
– С каких пор ты извиняешься? – Он сказал это без насмешки, почти с изумлением, но в общем-то равнодушно.
– Я прекращаю этот роман, – сказал Виктор.
– Ах, это так просто для тебя?
– Я же говорил тебе, Морис. Я не гожусь на роль мужа.
– Неужели ты так наивен?
– Я не наивен. Но я знаю Ясмину. Она никогда не будет счастлива со мной.
– Со мной она тоже не была счастлива.
Морис переложил фотографию в ванночку с водой. Снимок был засвечен.
– А Жоэль? – спросил Виктор. – Как быть с ней? Она ненавидит меня.
– Тебе следовало подумать об этом раньше, Виктор.
– Мы можем остаться друзьями, Морис?
– Пожалуйста, уходи. Мне нужно работать.
Морис так и не вернулся в квартиру. Виктор занял место, которое освободил Морис. Это происходило медленно, два шага вперед, один назад… Прошел почти год, прежде чем кто-то – уже не имело значения кто – заговорил об «однозначном положении дел». Когда Ясмина и Морис наконец-то предстали перед раввином, чтобы объяснить, почему они хотят развестись, то рассказали почти одну и ту же историю. Она была ложью. По крайней мере, в этом они друг с другом согласились.
Жоэль не могла больше выносить того, что происходит дома. Однажды села в автобус с подругой и без разрешения поехала в Эйлат на Красное море. Она прогуливала школу, начала курить, тайком пила алкоголь. Вместе со скаутами поехала в кибуц на Галилейском море, помогала собирать урожай, а потом решила там остаться. Ясмина и Морис дважды возвращали ее в Хайфу. На третий раз сдались. Им пришлось смириться с тем, что Жоэль бросила школу и переехала в кибуц. По крайней мере, там она была в безопасности. Жоэль научилась водить трактор, плавать наперегонки и жить в совершенно новом сообществе людей. Все тут было немножко безумным, немножко политизированным и немножко романтичным. Третий путь, на котором ей не пришлось выбирать между двумя отцами и на котором она нашла новую семью. Здесь людей связывали не узы родства, а идея. Жоэль открыла для себя социализм, но на самом деле – первую любовь. Она была такой же неудачницей, как и Жоэль, только блондинкой. Благодаря ей Жоэль поняла, что может сама определять свою судьбу. А мальчики появились в ее в жизни позже.
Однажды к ней на берег Галилейского моря приехал Морис. Он отыскал Жоэль в поле, где кибуцники строили ирригационную систему для апельсиновых деревьев. Короткие волосы, припорошенные пылью, кожаные сандалии, шорты и синяя рабочая блузка. Жоэль сказала, что у нее мало времени.
– Тебе что-нибудь нужно? – спросил Морис.
– Мне всего хватает, – ответила она и после неловкой паузы добавила: – Ты слышал? Они хотят пожениться.
Морис сказал, что так лучше для всех. И что он всегда будет любить Жоэль. Он искренне так считал. Хотя и боялся ее потерять, о чем, правда, не сказал. Они стали чужими. И не потому что ростом она почти сравнялась с ним. Дело было в том, что исчезло, – тот ребенок на фотографиях, которые он рассматривал по ночам, когда не мог уснуть. И безграничное доверие Жоэль.
– Почему ты ее не ненавидишь?
– Я пробовал. Не получается.
– Ты все еще любишь ее?
Морис протянул ей руку, а потом обнял ее. Он заметил, что Жоэль колеблется, косится, не смотрит ли на них кто. Затем она положила голову ему на плечо. Морису стало хорошо. Впервые за очень долгое время.
Ясмина и Виктор искали раввина, готового их поженить. Двое отказались, один согласился. В Израиле не существовало гражданского брака и применялся религиозный закон, согласно которому Виктор и Ясмина – дети разных родителей. Запрещались только браки кровных родственников, а удочерение Ясмины было проведено по гражданскому законодательству. Но все же определенный душок присутствовал. Люди перешептывались.
Поэтому сначала они запланировали свадебную церемонию без гостей, в Тель-Авиве. Должны были присутствовать только Жоэль и Морис. Но потом решили, что это будет нехорошим знаком. Все-таки на следующий день придется лицом к лицу встретиться с соседями и друзьями. Поэтому пригласили всех.
Приглашения, которые Ясмина раздавала всем лично, вызвали на улице Яффо противоречивые чувства. Никто не хотел оскорбить Ясмину отказом. И никто не хотел поступить неделикатно по отношению к Морису. Его все любили. Он охотно помогал людям. Виктор зашел к Морису, чтобы уговорить его прийти на свадьбу.
– На самом деле мы же правда
Только когда Морис официально принял приглашение, посыпались подтверждения от друзей и соседей.
– Все в порядке, – отвечал он, когда кто-нибудь на улице спрашивал об этом, обычно с сожалением в голосе, отчего Мориса воротило. Ему не нужна была жалость. Раз он будет на свадьбе, значит, он с ней согласен.
