На других улицах города из домов отопление тоже забрали. Вечером мама пишет мне, что отец сходил в «Леруа» за обогревателем. Появляются сообщения в федеральных медиа. Батареи не работают в 170 многоквартирных домах, а еще в больнице, поликлиниках и школах. Тепла нет в жилищах у двадцати тысяч человек. Мама пишет, что это авария на котельной. Старой, режимной, на территории КСПЗ. Идут починочные работы, но тепла все «не дают». Весенняя постепенно превращается в домовую ледышку. В последующие дни материалы о климовской ЖКХ-аварии сообщают все СМИ, даже провластные. Моя подруга Наташа пишет из хосписа: «У тебя в Климовске авария даже на “Дожде”[15] писали». Это оказывается ее самое последнее мне сообщение, дальше она только ставит сердечки.
Мама пишет мне в ватсап: «Котельная не дышит». Во «ВКонтакте» климовчане обсуждают: обещали, что будет замерзать Европа, а замерзают они. Люди в городе выходят на импровизированный митинг. В переписке с друзьями я шучу, что революция неожиданно начнется с Климовска. Моим родителям везет, на Молодежной через полтора суток после аварии начинают слабенько нагреваться батареи. Многоэтажный МЖК – самый многонаселенный людьми, а главное, детьми. Ровесники моих родителей заселялись с потомством, теперь мое поколение родило следующих детей для Весенней с эпицентром на Молодежной. МЖК удалось нагреть. Остальной город продолжает замерзать. Я ни с кем из Климовска давно не общаюсь, кроме моей подруги Кати. Они с мужем давно переселились в частный дом на Гривно, но их родители еще на Весенней. Пишу ей, она говорит, что те мерзнут и она надеется уговорить их приехать к ним. Больше мне не о ком беспокоиться. Мои родители и знакомые в МЖК согреты. Мои бабушка и дедушка умерли. Я решаю беспокоиться о климовских людях в целом.
За родительским соседом по квартирному тамбуру приезжают из соцслужбы – пенсионерам, матерям с маленькими детьми, инвалидам предлагают уехать в обогревочный пункт на Гривно. Соседа дома нет, он живет теперь в санатории. В некоторых домах вырубается электричество из-за множества включенных одновременно обогревателей. Паблик подольской администрации постит ролик про то, как пенсионерам на улице Холодова привозят пледы.
Люди из ЖЭКа работают круглосуточно, соцработники варят и разливают на улице кашу, выдают одеяла и обогреватели. В больницу, где лежат пациенты, привозят генераторы. Но бог котелен не хочет снисходить до Климовска. Старый, давно проблемный инфраструктурный объект не чинится. Я вижу видео, в котором люди в своих весенневских квартирах выдыхают пар изо рта, вместо котельной. Когда начинает течь тепло, начинается следующий этап катастрофки.
Из-за разницы температур промерзшие трубы принимаются лопаться в квартирах, учреждениях, на улицах – новые или еще советские, заливать паркет, стены, ламинат – грязнить снег. В пустой дедушкиной квартире прорывает чугунную трубу, вспухает ламинат. Сотрудники ЖЭКа заменяют батарею. Мама снова упрекает меня, что в квартире никто не живет, та стоит беспризорная. Родители всё надеются, что я вернусь в Климовск.
Мама пересылает мне мем-картинку в ватсапе, на которой яркозубый Байден в зимней куртке бьет кувалдой по трубам, с подписями «Подольск. 2024» и «Так вот кто во всем виноват». Я гляжу мемы, комменты «ВКонтакте», новости и удивляюсь, что из-за этой катастрофки на фоне катастрофы люди наконец-то очухиваются. Материалы в медиа продолжают выходить. Арестовывают троих климовских управляющих мужчин. Из них всех мне становится жаль сильнее всего начальника частной котельной, который давно предупреждал, что котельная на территории КСПЗ неисправна, но его не слушали.
Внезапно Климовск, забытый богом и властями, давно забывший, что такое хорошая медицина, чистые улицы, частые электрички, привлекательный для государства только оружием и патронами, для ищущих работу – только своими малооплачиваемыми вакансиями в «Глобусе» и «Вайлдберриз», вдруг сделался точкой общефедеральной боли.
Про происходящее в соседней стране и на границе с ней нельзя выть и злиться, но можно выть и злиться про коммунальный коллапс.
Мои астраханские друзья говорят: «Твой Климовск обогнал даже нас», Астрахань – обычно столица ЖКХ-апокалипсисов.
Родной тихий город со смешным для многих именем попадает в расследования. Читаю про неоднократный передел КСПЗ в постсоветское время. Так много, оказывается, происходило и происходит за заводской проходной, кроме производства в цехах, изобретательства в КБ и жизни котельной. Фамилии толклись в моем детском сером воздухе, а теперь они всплывают в объяснениях, как вся эта история из девяностых привела к замерзающей в январе 2024 года Весенней. Интересно, захотел бы или нет написать о родной территории Холодов. Как бы он изменился за эти годы, к чему бы пришел и что бы писал не только о происшедшей катастрофке, но и о происходящей катастрофе.
