В начале 1890-х зодчий Александр Иванович фон Гоген еще не считался знаменитостью. Правда, он уже выполнил немало работ в столице, среди которых были и заметные – например, особняк княгини Вадбольской на Васильевском острове. Но все-таки фон Гоген находился лишь на подступах к настоящей славе...
Именно в ту пору зодчий жил в доме № 70 по Николаевской улице.
Самые яркие проекты фон Гогену удалось осуществить уже в XX столетии. И какие проекты! Суворовский музей на Таврическом плацу запоминается каждому, кто хотя бы раз увидел это здание. А особняк Кшесинской! Одного этого шедевра хватило бы, чтобы увековечить имя фон Гогена в петербургских летописях...
А еще Александр Иванович руководил интереснейшим, небывалым в петербургской истории проектом – переносом в столицу из села Кончанского суворовской деревянной церкви. Открытие этого храма на новом месте состоялось в 1900 году, потом церковь была «памятихранилищем» полководца на время строительства Суворовского музея. В 1901 году вокруг храма появилась каменная галерея, но в советское время реликвии пришел конец: в 1925 году разобрали церковь, а в 1950-х годах демонтировали и галерею...
До этих печальных событий, впрочем, фон Гоген не дожил. Взлет его вообще длился не очень долго. Тяжелая болезнь почек мешала работе, а в марте 1914 года наступила трагическая кульминация: Александр Иванович застрелился в своей квартире на Невском, 136. Причины его самоубийства до настоящего времени точно не известны.
Арон Симанович читателям этой книги уже знаком: секретарь Распутина жил одно время на Николаевской, 8. Упоминали мы и о том, что Симанович посвятил своему патрону книгу, где рассказывал в том числе и о начале распутинской карьеры в Петербурге. Есть там и такие строки: «Из монастырской гостиницы Распутин переехал на квартиру генеральши Лохтиной на Николаевской улице.
Эксцентричная и не отдававшая в своих действиях отчета, госпожа Лохтина была известна тем, что она всегда носила белый шелковый цилиндр. Генеральша была чрезвычайно предана Распутину и обучала его грамоте».
Что ж, относительно преданности генеральши Симанович не погрешил против истины: Ольга Лохтина была предана Распутину фанатически. Только вот с квартирой вышла накладка. Распутин действительно жил у Лохтиных, но помещались эти апартаменты на Греческом проспекте.
А что же с Николаевской?
Распутин жил и тут. Только случилось это много позже – в 1912 – 1913 годах, когда «отец Григорий» был уже своим человеком при дворе и влиял на многие решения в российской политике.
Здешний дрес Григория Ефимовича известен точно: Николаевская, 70. Как вспоминают очевидцы, жил тут Распутин скромно.
«На Николаевской улице Распутин занимал в квартире одну комнату... В этой комнате была простая постель и крашеный деревенский стол-буфет».
«Меня поразило... что Распутин занимал маленькую, очень убогую комнатку, не соответствовавшую представлениям о нем... властном фаворите императорской семьи... Жил он просто и даже бедно».
В те годы Распутин состоял под постоянным тайным присмотром полиции: об этом позаботились его недоброжелатели. В донесениях агентов дела и дни «старца» расписаны подробнейшим образом. Вот утро одного только дня, 4 декабря 1912 года: «Вышел из дома 8 час. 50 мин. утра с девочкой лет 12-ти, сел на извозчика и поехал на 5-й Рождественский, угол Дегтярной улицы в церковь Афонского подворья, где пробыл 30 минут, вышел с той же девочкой, сели на извозчика и поехали на 1-ю Рождественскую улицу. "Русский" вышел с извозчика и пошел в рыбную лавку, дом № 14, оттуда скоро вышел, сел на этого же извозчика и поехал на угол Николаевской ул. и Кузнечного переулка. "Русский" зашел в булочную, через 5 мин. вышел, на этом же извозчике с девочкой вернулся домой».
Необходимое примечание: «Русский» – это Распутин и есть.
