Суперинтенданту лондонской полиции Томасу Питту чуть ли не впервые пришлось вести расследование без участия своей жены – Шарлотта уехала на месяц отдохнуть в Париж. А дело, как назло, попалось донельзя странное и, возможно, весьма деликатное. У набережной Темзы обнаружили лодку с мертвым мужчиной. Причем покойник был одет… в роскошное бархатное женское платье, а руки и ноги его были прикованы наручниками и цепями. Кроме того, ктото засыпал дно лодки цветами. Не без труда Томас установил личность убитого. Им оказался один из самых знаменитых столичных фотографов, признанный гений фотопортрета. Поначалу Питт никак не мог взять в толк, за что можно убить человека столь невинной профессии, да еще таким причудливым образом. Но затем понял: фотографирование может быть не таким уж невинным занятием. Важно, кого и как ты снимаешь.И зачем…
Anne Perry
HALF MOON STREET
Copyright © 2000 by Anne Perry
Призрачный туман медленно клубился над серебристо-серой речной гладью, поблескивающей в первых лучах солнца. На фоне перламутрового рассветного неба темнели пролеты Ламбетского подвесного моста. Если какие-то баржи и шли с отливом вниз по течению к причалам Лондонского порта, то их силуэты еще скрывались в сентябрьском тумане.
Суперинтендант Томас Питт стоял на краю заливаемой бурными волнами лестницы, спускавшейся к старой Лошадиной переправе, и смотрел на плоскодонку, уткнувшуюся носом в нижнюю ступень. Лодку уже закрепили на причале, но полтора часа назад, когда дежурный констебль впервые заметил ее, она дрейфовала по течению. Простая дрейфующая лодка вряд ли вызвала бы интерес начальника полицейского участка на Боу-стрит, но ее гротескное содержимое напоминало мрачную пародию на картину Милле «Смерть Офелии».
Констебль, предпочитая больше не смотреть на лодку, ревностно следил за выражением лица Питта.
– Мы подумали, сэр, что нужно доложить вам об этом, – сказал он тихо.
Томас опустил взгляд на раскинувшееся в лодке тело, прикованное наручниками и цепями за запястья и лодыжки к деревянным бортам. Длинное зеленое одеяние выглядело как женское платье, но было настолько изорванным и грязным, что не представлялось возможным представить его изначальный фасон. Разведенные колени и откинутая назад голова изображали своеобразное экстатическое состояние. В такой позе обычно лежат женщины, но тело в лодке, несомненно, принадлежало мужчине. Светловолосому мужчине лет тридцати пяти с приятными чертами лица и аккуратно подстриженными усами.
– Я не понимаю, почему именно мне, – быстро проговорил суперинтендант, глядя на волны, плескавшиеся на нижних ступенях. – Возможно, его сбросили с какого-то проходящего судна, ведь в таком тумане ни черта не видно. Ламбетский участок, кстати, не входит в юрисдикцию Боу-стрит.
Констебль смущенно топтался рядом с ним.
– Скандальное происшествие, мистер Питт, – вздохнул он, по-прежнему не глядя на лодку и ее обитателя. – Может выплясаться чертовски непристойное дельце, сэр. Мне показалось, будет лучше, если вы первым ознакомитесь с ним.
С особой осторожностью, чтобы не поскользнуться на мокрой лестнице, Томас спустился к кромке воды. Над рекой разносились протяжные унылые гудки туманного горна и предостерегающие басовитые покрикивания с невидимых в тумане барж. Их эхо терялось в насыщенной водяными испарениями мгле. Питт вновь взглянул на лежавшего в лодке мужчину. С такого ракурса невозможно было судить о причине смерти. Никаких видимых ранений, никакого оружия – однако если несчастный умер от сердечного приступа или апоплексического удара, то кто-то определенно проявил абсурдное безучастие, оставив его труп в таком виде. Сегодняшний день, похоже, обернется для его близких ночным кошмаром. Возможно, отныне вся их жизнь пойдет совсем по-другому.
– Полагаю, вы послали за хирургом? – спросил суперинтендант.
– Да, сэр. Должен прибыть с минуты на минуту, надо думать… – Констебль тяжело вздохнул и, переступив с ноги на ногу, шаркнул ботинками по каменным ступеням. – Мистер Питт, сэр…
– Да? – Томас все еще разглядывал плоскодонку, скребущую своим деревянным носом по подножию лестницы и слегка подталкиваемую прибоем к борту другой лодки.
– Я побеспокоил вас не только поэтому.
Питт уловил странный тон голоса констебля и скосил глаза в его сторону.
– Вот как?
– Именно так, сэр. Думаю, сэр, насколько я понимаю, это дельце, сэр, может стать жутко скандальным, напрочь.
Суперинтендант почувствовал, как его пробирает речной холод.
– Неужели? Вы подозреваете, констебль, кто это может быть?
– Сожалею, сэр. По-моему, энто может быть месье Анри Боннар – как нам сообщили, он пропал позавчера, и ежели энто он, то французы вряд ли захотят поднимать шум.
– Французы? – удивленно переспросил Томас.
– Так точно, сэр. Пропавший-то, вроде того, из ихнего посольства.
– И вы полагаете, что это он?
– Похоже на то, мистер Питт. Стройный, светловолосый, миловидный господин с усиками, ростом около пяти футов и девяти дюймов. Эксцентричный, по общим отзывам. Любитель повеселиться в театральной компании, пустить пыль в глаза… – Голос полицейского возмущенно повысился от непонимания и отвращения. – Якшался с энтими эстетами, как они там себя называют…
От дальнейших комментариев суперинтенданта избавили грохочущие колеса и цокот копыт, донесшиеся с набережной, и спустя мгновение на лестнице появилась знакомая фигура судмедэксперта, в слегка съехавшем на одно ухо цилиндре и с саквояжем в руке. Он спустился по ступеням, скользнул взглядом по Томасу, а затем увидел распростертое в лодке тело, и его брови поползли на лоб.
