Красавица Алина Вяткина привыкла принимать внимание мужчин как должное. Только встретив блестящего бизнесмена Алексея Скалова, она поняла, как сложно бывает не отвечать на зов сердца. Ведь ее задача уничтожить его. Алине придется выбирать между приказами сердца и долгом.
Год назад Гребенкин работал на компанию «Дом» и готовился справить десятилетие успешной карьеры. Все в жизни было прекрасно. Пока не появилось заманчивое предложение слить информацию за недурные деньги по тендеру стороннему заказчику. Чуток пошпионить. Показать цифру. Для компании «Дом» всего-навсего очередной проект. У них много строек по всему региону. А для Гребенкина – солидная сумма равная одной годовой зарплате.
Ныне он сидел в крошечном офисе по улице Гагарина, два, и ненавидел это место всей душою. Он думал о том, что помещение, не отвечает стандартам качества. Не выдерживает требований ни к безопасности, ни к нормам санитарии.
Подвал трухлявой панельки, пропах вонючими подгнившими трубами. Смрад от канализации напоминал, пора провести капремонт сетей. Полчища тараканов докладывали – над головой, пять этажей жилых квартир.
Стоило его острому слуху уловить, как скрипя, вертится хлюпкая ручка китайской двери, он оторвался от работы. Весь подобрался. В офис просунулся новоиспечённый напарник Шаров. И Гребенкин ощутил удушье от желания, уволить того немедля. Он сжал зубы. Затем, сдержал кипящее зловоние, булькающее в нем, прикрыл безразличным выражением на чисто выбритом лице, спросил:
– Что скажешь?
Шаров пожал плечами, потупил взгляд.
– У них все условия. Так что, шансов не было…
– Жадная скотина, – прорычал тот, откинувшись на спинку разбитого, знавшего лучшие времена кресла. Прикрыл ладонью лицо.
– Думаю, это финал, – подытожил напарник.
От усталости он прислонился к стене, безнадежно повесил голову.
– Не знаю, почему я тебе поверил. Из-за несоответствия лицензионным требованиям, нас могут внести в черные списки. За нас уже взялась межведомственная комиссия.
– Слюни побери, – взорвался Гребенкин, круто ударил ладонью по столпу с бумагами и поддался вперед. – Скаловы настолько провоняли деньгами и властью, что рано или поздно смрад дойдет до всех носов. И вот тогда! Тогда…
Гребенкин снова откинулся в кресло, погладил себя по темному волосу, успокаиваясь от прочувствованных эмоций к бывшему работодателю.
– Тогда. Поверь, а это случится быстро. Очень скоро! Они будут не сидеть на самом верхнем этаже, презирая Омск, – он махнул рукой, указывая на стоящее соседнее от них здание по Щербанева. – А будут побираться у свиней.
Шаров закрыл уставшие глаза и с шумом втянул в себя воздух.
– Что ты задумал, Гриша?
Бывший ГАП с пренебрежением фыркнул и бросил опасный взгляд на горе-напарника.
– То, что следовало сделать давно.
– И?
Шаров занимающийся последние дни в режиме цейтнота бумагами для участия в проекте, устало открыл глаза, рукою ослабил на шее галстук. Не смотря на то, что часы показывали полдень, ему захотелось выпить.
– Еще работая на них я видел, как эти ублюдки отбирают лучшие проекты, перекупают голоса. И все подается под маркой невероятной бизнес успешности. Вшивое бахвальство! Дескать, глядите, мы сукины дети. Заметь, если посмотреть на тендеры, всегда-всегда предлагают немного больше других. Понимаешь, о чем я? Чуть-чуть.
Коллега молчал, насупившись, не торопливо снимая галстук. Задумчиво накручивая его на кулак.
– В их грязных схемах, есть слабое место. Я несколько лет искал, и нашел. Не думал, что придется воспользоваться.
За свой короткий век, Григорий Гребенкин повидал многое. Его отец известный бизнесмен начинал бизнес в годы перестройки. В доме всегда толклись люди, разного прока, слоев. От братков до властителей города. Лихолетье прошло, стихла коммерция времен перемен, а мечты о богатой жизни остались. И приемов силового и конкурентных видов соглашательства используемых отцом, видимо тот не забыл.
Шарову было все равно, как сильно Гребенкин ненавидел Скаловых. После нескольких лет неудач, все, чего ему хотелось, это выбраться из экономического кризиса.
– Твое пустое зубоскальство мне порядком надоело, – сообщил он, выпрямившись и намереваясь покинуть узкий кабинет. – Если нечего сказать, я в баре.
Взгляд Гребенкина приобрел непостижимую тьму:
– Слышал об экономических убийцах?
Напарник замер.
– Независимые эксперты. Привлекаются для расчета прогнозов успешности инвестиционных проектов.
Гребенкин хищно улыбнулся.
– И пользуются огромным доверием. Делают прогноз, господа банкиры принимают, выдают кредит. А тот, кто взял кредит и реализовал, намерен отдавать его прибылью показанной экспертом. А если прибыли нет, тогда…
В горле Гребенкина послышались рассеивающиеся звуки, из смеси уханья совы и воя вепря. Шаров позволил себе робкую ухмылку, сконфуженную растущим раздражением.
– Давно над этим работаешь?
– Прилично.
– Я считал, серьезные решения принимаем сообща. С каких пор, ты действуешь один?
Гребенкин зло глянул на напарника.
– Раньше? Ты сопли развел, как последняя баба! Завопил о противозаконности. Давай, скажи! Разверзни хлебало поносным изобилием.
Шаров поддался вперед, нахмурился, облизнул вмиг пересохшие губы. Выпить захотелось сильнее. Сжал и разжал кулаки, безнадежно опустил плечи.
