Тринадцатый век. Железный Крест и Меч – против древних богов и Тайного Знания. Рыцари Ордена – против оборотней. Два мира столкнулись в центре Европы, в последнем оплоте её язычества. Пока неизвестно, кто победит, но уже пылают замки и вода в заливах окрасилась кровью. И ясно – ни один народ не может безнаказанно так долго и так сильно отличаться от своих соседей.
Автор считает своим долгом напомнить читателю и критикам, что он всего лишь сочинитель, но не историк, и, следовательно, сюжет романа его занимает больше, чем соответствие книги исторической действительности.
1 стр. обложки – рельеф с изображением казни св. Адальберта пруссами на воротах храма в г. Гнезно (Польша).
В оформлении книги использованы зарисованные фрагменты золотой гривны работы 7-го века, найденной в 1798 г. при раскопках могильника в п. Штобьенен (ныне Куликово Калининградской области) и утерянной после штурма замка Книгсберг в 1945 г.
К маю тридцатого дня 1223 года Торопу едва исполнилось пятнадцать. Если б он по своему рождению был княжичем или смердом, его бы ждала женитьба и ночные шалости с супругой, как правило, чуть не вдвое старше. Но Тороп был витязем в девятом колене и потому лежал сейчас не на пышной белотелой груди избранницы, а в луже собственной крови на холме над рекой Калкой. И не мирное женское дыхание согревало его лицо, но степной ветер обдувал безбородые щеки, сушил по-детски припухлые губы.
Холм и его подножие были густо усеяны изрубленными трупами дружинников с восседавшими на них воронами. Стлался дым от сгоревшей засеки, устроенной великим князем Мстиславом Романовичем. Сам он давно уже задохнулся под дубовыми плахами, уложенными татарами на него, его зятя Андрея и князя Александра Дубровского.
Великий князь погиб по собственной глупой гордости. Получив сведения от разведчиков о том, что невдалеке расположились татары, он не стал сообщать об этом другим князьям, стоявшим с войсками поодаль, а сам, полагаясь только на свою дружину, даже не выяснив количество воинов Орды, бросился на них, рассчитывая всю славу победы пожнать собственноручно. А дружина у киевского князя была действительно славная. Семьдесят два витязя, искуснейшие воины со всех княжеств русских, созвал Александр Попович под киевские хоругви, дабы остановить междоусобную резню на Руси, обезоружив спесивых князей. Щедр был Мстислав Романович к богатырям, но и они служили ему правдой. Потому и взыграла гордыня в великом князе. “Пока я в Киеве,– говаривал он,– по эту сторону Яика, Понтийского моря и реки Дуная татарской сабле не махать!” Однако вышло по-другому. Полегло в жестокой сече отборнейшее рыцарство Руси, ибо на каждый его меч приходились сотни и сотни ордынских сабель. Сами того не ведая, татары одним ударом отсекли голову русскому военному искусству. Страшной ценой пришлось заплатить Руси за спесь одного из князей.
