–- Как вы себя чувствуете? — спросил он уважительным тоном: надо же было с чего-то начать разговор.
–- Скверно, — ответил доктор Стаббс.
–- А что вы здесь делаете?
–- Сижу.
–- Я полагаю, больных нет?
–- Нет.
–- Тогда зачем же вы тут сидите?
–- А где мне сидеть? В этом проклятом офицерском клубе с полковником Кэткартом и Корном? Вы знаете, что я здесь делаю?
–- Сидите.
–- Я имею в виду, что я делаю в эскадрилье, а не в санчасти. Вы лучше не умничайте, а попробуйте сообразить, что может делать доктор в эскадрилье.
–- Во всех других эскадрильях санчасти наглухо заколочены, -заметил Данбэр.
–- Если хоть один больной войдет ко мне, я освобожу его от полетов, — поклялся, доктор Стаббс. — И плевал я на всякие указания свыше.
–- Вы не имеете права никого освобождать от полетов, — напомнил Данбэр. — Разве вы не знаете приказа?
–- А я всажу ему укол в мягкое место и все равно освобожу от полетов, — саркастически расхохотался доктор Стаббс, заранее радуясь такому обороту дела. — Они думают, что могут запретить людям жаловаться на болезни, мерзавцы! -Ух, опять какой пошел...
Снова зарядил дождь, сначала он зашуршал в листве, потом забарабанил по грязным лужам, застучал по крыше палатки.
–- Все промокло, — сказал доктор Стаббс с отвращением. — Все выгребные ямы в лагере переполнены водой, к уборным не подойдешь. Весь мир, будь он проклят, провонял, как морг.
Они замолчали. Со стороны казалось, что они никогда уже больше не раскроют рта. Спустилась ночь. С необычайной остротой они ощутили свою отчужденность от всего мира.
–- Включите свет, — предложил Данбэр.
–- Здесь нет света. Мне не хочется пускать движок. Знаете, больше всего я радуюсь, когда спасаю человеку жизнь. И вот что мне интересно: какой, черт побери, смысл их лечить, если им все равно так или иначе суждено погибнуть?
–- Смысл есть, не сомневайтесь, — заверил его Данбэр.
–- Есть смысл? Так в чем он?
–- Смысл в том, чтобы как можно дольше не дать им умереть.
–- Да, но каков все-таки смысл их лечить, если им все равно придется умереть?
–- Вся штука в том, чтобы вообще об этом не думать.
–- Штука штукой, а в чем же, черт побери, смысл? Данбэр секунду поразмыслил и сказал:
–- Дьявол его знает.
Казалось бы, ожидание предстоящего налета на Болонью должно было чрезвычайно радовать Данбэра, ибо минуты текли, как недели, а часы тянулись, как столетия. А вместо этого минуты ожидания казались ему пыткой, потому что он знал, что, скорее всего, живым ему не вернуться.
–- Вам действительно нужен еще кодеин? — спросил доктор Стаббс.
–- Да. Для моего друга Йоссариана. Он уверен, что живым ему не вернуться.
–- Йоссариана? Это еще кто такой? Что это еще за дурацкая фамилия? Это не тот ли, что надрызгался вчера вечером в офицерском клубе и затеял драку с подполковником Корном?
–- Он самый. Ассириец.
–- А-а, этот сумасшедший мерзавец.
–- Не такой уж он сумасшедший, — сказал Данбэр. — Он поклялся, что не полетит на Воловью.
–- Вот его я и имею в виду, — ответил доктор Стаббс. — Может быть, этот сумасшедший мерзавец — единственное разумное существо среди нас.
Первым об этом узнал капрал Колодный, принявшие телефонограмму из штаба авиаполка. Новость потрясла его настолько, что он тут же на цыпочках пересек палатку разведотдела и испуганным шепотом передал сообщение капитану Блэку. Тот мирно клевал носом, положив на стол голенастые ноги.
Капитан Блэк вспыхнул, подобно магнию.
–- Болонья? — закричал он в полном восторге. — Великолепно, будь я проклят? — Он громко расхохотался. — Неужто Болонья? — Он снова засмеялся и затряс головой в радостном изумлении. — Ну, парень, мне просто не терпится увидеть морды этих мерзавцев, когда они услышат, что им лететь на Болонью. Ха-ха-ха!
С тех пор как майор Майор обвел его вокруг пальца и получил должность командира эскадрильи, капитан Блэк впервые смеялся так весело и так искренне. Сдерживая ликование, он неторопливо вышел из-за стола и подошел поближе к барьеру: ему хотелось получить максимум удовольствия при виде летчиков, когда они придут за комплектами карт и узнают, что их ждет.
–- Да, да, субчики, вы не ослышались — Болонья! — отвечал он пилотам, которые недоверчиво переспрашивали, действительно ли их ждет Болонья. — Ха-ха-ха! Язви вас в печенку, мерзавцы! Ну теперь-то вы влипли.
Капитан Блэк вышел из палатки, желая насладиться тем эффектом, который произведет новость на всех офицеров и сержантов. Они уже собрались со своими бронекостюмами у четырех грузовиков, стоявших в центре расположения эскадрильи.
Капитан Блэк был высокий, поджарый, унылый, апатичный и раздражительный человек. Он брил свое бледное, заостренное книзу лицо раз в три-четыре дня, и, как правило, над его верхней губой торчала рыжевато-золотистая щетина. Сцена, разыгравшаяся у входа в палатку, не обманула его лучших ожиданий. Все лица вокруг разом одеревенели. Капитан Блэк плотоядно ухмылялся, приговаривая: "Язви вас в печенку!"
