С самого момента побега преступника был введен в действие план «Перехват». По всему городу расставили наружные посты в тех местах, где, по предположениям, мог появиться беглец. Всем отделениям милиции были разосланы точные ориентировки, на которых красовался его фотопортрет. Все возможные лица, с которыми он мог вступить в контакт, были взяты под неусыпный контроль. Задействовали несколько информаторов, которые могли бы установить с определенной точностью местонахождение беглеца.
И вот один из них позвонил по оговоренному телефону ранним утром и сообщил, что объект вроде бы обитает по адресу: Воротниковская, дом 15, квартира 84. Этому информатору позвонила некая женщина и сообщила, что Мещеряков всю ночь якобы колобродил в одном из ресторанов, и под утро приехал к ней на квартиру отдыхать от «трудов праведных». Адрес быстро проверили — хозяйкой квартиры оказалась личная секретарша Мещерякова Марина Полуянова. Так что этой информации поверили сразу, и во двор ее дома тут же послали группу захвата, которая должна была захватить беглеца на означенной квартире. Но не захватила.
Рано утром, около шести часов, поступило сообщение, что объект каким-то образом вышел из квартиры Полуяновой перед самым приездом группы захвата и сбежал от слежки, обезвредив сотрудника, который погнался за ним. Оперативники тут же выехали на Воротниковскую.
Корнюшин самолично позвонил в звонок. Дверь даже не открылась, и из-за нее раздался недовольный женский голос.
— Что вам нужно? — якобы спросонья спросила Марина.
— Уголовный розыск! — крикнул Костя, так что, наверное, проснулись все соседи. — Откройте дверь!
Он вынул удостоверение, раскрыл его и подставил под дверной глазок.
Дверь нехотя открылась, и из-за нее показалось недовольное лицо молодой женщины.
Капитан грубо толкнул дверь, открыл ее пошире, и оперативники ввалились в прихожую. Марине пришлось посторониться, чтобы они не сбили ее с ног. Она поплотнее запахнула халатик.
— Скажите, Олег Мещеряков находился в вашей квартире? — спросил Тарасенко.
— Нет! Его здесь даже не было... — проворчала Марина. — Вы что, не видите, я одна!
Опера быстро обследовали квартиру. В комнате постель была расстелена, причем лежала только одна подушка, значит, женщина действительно спала одна. Но ведь Мещеряков откуда-то вышел? Не к соседке же своей секретарши он заходил?
— Зачем вы так говорите! — со злостью сказал Костя. — Он ведь был здесь? Полчаса назад был! Его видели во дворе, когда он выходил от вас!
— Кто видел? — удивилась Марина.
— Наши люди. Он вышел из вашего подъезда. Его хотели задержать, но он сбежал. Вы же знаете, он подозревается в убийстве.
— Но он никого не убивал! Понимаете, не убивал! — в отчаянии сказала Марина.
Костя прошелся по комнате. Марина следила за ним настороженно, глядя исподлобья.
— Понимаете, нам ведь надо как-то это доказать, — вкрадчиво сказал он. — А мы можем установить отсутствие вины только после беседы с подозреваемым. И при наличии алиби, подтверждающего его невиновность.
Марина устало опустилась в кресло. И зачем она только позвонила? Кто может ей самой это объяснить? Порой никто не может понять, что творится в душе у женщины, даже она сама.
— Зачем он к вам приходил? — с нажимом спросил Костя.
— Это мое личное дело, — отмахнулась Марина. — Что вам от меня надо? Уходите!
Оперативники переглянулись. Конечно, она не в том состоянии, чтобы ее допрашивать. Слишком взволнована. Но с другой стороны, только в таком состоянии и надо допрашивать. Когда человек находится в состоянии прострации и ничего толком не может сообразить, что происходит. Именно тогда он и может открыться полностью. Менты поняли друг друга без слов. И Костя уселся в другое кресло, а это значило, что уходить они не собираются. А Тарасенко навис над ней.
— Мы хотим выяснить, какой у него план, — сказал он. — Может быть, он говорил вам, куда собирается идти. Мы ведь должны установить круг его связей, понять, как была связана с ним эта женщина, которую он... ну, то есть которую убили. Был ли у него вообще мотив для убийства? Или не был! Может быть, он вообще ее не знал и никогда не видел! Если вы нам все расскажете, это поможет его оправдать.
— Откуда я могу знать, видел он ее или не видел! — чуть не крикнула Марина. — Я ничего не знаю! Я не знаю, кто эта женщина и никогда ее не видела! Вы только зря тратите время!
— Почему вы утверждаете, что не знаете ее, когда мы вам даже не назвали ни ее имени, ни фамилии? — пробурчал Костя.
Марина была в полном отчаянии.
— Вы хотите поймать меня на слове! Если бы он знал эту женщину, он бы мне сказал, что убил такую-то или не убивал такую-то! Он бы мне ее обязательно назвал! А он сам не знает, кто эта женщина! Понимаете, не знает!
Костя понял, что Марина говорит правду. Очень трудно с таким надрывом лгать. Для этого надо быть хорошей актрисой, какой Полуянова, конечно, не была.
— Значит, вы не в курсе, куда он от вас направился? — с нажимом спросил Тарасенко.
— Нет! Он мне об этом не сказал!
