– Он вас не убил – это уже хорошо, – заметил Брайсон, пытаясь развязать веревки. Потерпев неудачу, он огляделся в поисках ножа или чего-нибудь режущего, способного одолеть прочные пластиковые путы. Не найдя ничего подходящего, Ник кинулся к письменному столу и схватил серебряный ножик для вскрывания писем – но тут же обнаружил, что у него отточено лишь острие, но никак не лезвие. Потом Брайсон отыскал в ящике стола маленькие, но острые ножницы, бегом вернулся в чулан и освободил пленников.
– Звоните в службу безопасности! – произнес банкир в промежутке между двумя вдохами.
Брайсон, успевший расслышать приближающееся завывание полицейских сирен, отозвался:
– Я полагаю, полиция уже в пути.
Он схватил Лейлу за руку, помог ей подняться и потянул за собой, прочь из кабинета.
Когда они пробегали мимо распахнутой двери конференц-зала, перед которым уже собралась толпа, Лейла остановилась.
– Скорее! – прошипел Брайсон. – Нам некогда!
Но Лейла все же заглянула внутрь и увидела исковерканное тело Яна Вансине в окружении зазубренных осколков стекла.
– О боже! – в ужасе выдохнула женщина. Ее начала бить дрожь. – Боже мой!
Они не останавливались, пока не добрались до переполненной людьми площади Бель-Эр.
– Нам нужно уходить, – сказал Брайсон. – Уезжать по отдельности. Нельзя больше допускать, чтобы нас видели вместе.
– Куда уезжать?
– Не куда, а откуда! Из Женевы, из Швейцарии!
– Что ты такое говоришь – мы не можем просто…
Лейла умолкла на полуслове, поняв, что внимание Брайсона приковала газета, выставленная в киоске. Это был номер «Трибюн де Женев».
– Господи… – произнес Брайсон, подходя поближе. Он взял газету из высокой стопки, не отрывая взгляда от широкой траурной каймы, окружающей фотографию какой-то ужасающей катастрофы. Заголовок гласил:
