Я проверила бумаги, все еще лежавшие на столе администратора, прежде чем войти в палату. Каттер включила рассеянный свет в боковой палате и сидела там вплотную к кровати. Она не шевелилась, только пальцы теребили серебряную пряжку.
Я пробормотала:
— Сестра, позвольте мне подежурить рядом с ним, пока вы выпьете чаю в кабинете.
Женщина печально покачала головой:
— Нет, я пообещала ему, что буду рядом, и я останусь. Я никогда не прощу себе, если не сдержу слова. Он еще не приходил в сознание, и я должна быть здесь, когда он очнется.
Не имело смысла спорить об этом.
— Тогда я принесу вам поднос с едой, — заявила я.
Отправившись на кухню, я положила яйцо-пашот на тост, заварила чайничек, положила на поднос блюдце с шоколадным печеньем из ее шкафчика, отнесла все это ей и сказала, опустившись на стул рядом:
— Пожалуйста, поешьте, сестра, пока все не остыло.
Женщина даже не посмотрела на поднос. Ее взгляд был прикован к землистому лицу мистера Кершоу.
— Он не выживет, — беззвучно произнесла сестра Каттер. Я с легкостью прочла эту фразу по ее губам: она постоянно твердила ее. Но сейчас сестра была уверена в своих словах, сейчас они были слишком похожи на правду.
— Он выживет, — возразила я. — Выживет.
Но в моем голосе было больше страстного желания, чем уверенности.
Женщина покачала головой.
Я прикоснулась к ее плечу, чтобы она прислушалась к моим словам:
— Он не выживет, если вы будете сидеть здесь и постоянно повторять это!
Но Каттер лишь махнула рукой в сторону двери:
— Идите, сестра. Я остаюсь.
Джим ждал меня в коридоре.
— Ну что?
— Она не выходит. Я отнесла ей чай и еду, попыталась ненадолго вытащить оттуда, но сестра все время твердит, что он не выживет.
— Вероятно, она права.
— Но почему? Я прочла записи: хирург успешно удалил грыжу, и Кершоу сейчас должен быть вне опасности.
— Виктория, возможно, утаила информацию, которая могла бы его расстроить. Сестра Блекни на несколько минут поднялась к нам из операционной, чтобы проверить его состояние. Она сказала, что все это произошло из-за чертовой раковой опухоли, которую они раньше не обнаруживали. И как ты теперь оцениваешь его шансы?
— Сестра знает? — спросила я.
Парень пожал плечами:
— Она была в операционной.
— Понятно… Я думала, у нее просто сдали нервы, хотя она редко паникует. Я должна была догадаться, что Каттер доверяет только фактам. Бедный мистер Кершоу! Должно быть, он обо всем знал, если, конечно, кто-нибудь вообще знал о существовании опухоли. Почему доктора так по-идиотски относятся к собственному здоровью? Подобное ведь постоянно случается.
— Возможно, они правы, — мрачно изрек Джим. — В этом случае… Мистер Кершоу активно работал до сегодняшнего дня. Согласившись на операцию год назад, он мог бы все это время проваляться в постели и все равно умереть. Кто знает? Может быть, лучше, если смерть приходит быстро?
Я услышала легкий звон посуды.
— По крайней мере, старшая сестра пьет чай. Мне приготовить антибиотики для тебя?
— Нет, лучше оставайся здесь, — отозвался Хикен. — Вдруг ты ей понадобишься. Найди себе работу в бельевой или где-нибудь поблизости.
Я кивнула.
— Я отнесу поднос с ужином на кухню, — предложила я. — И помогу Кей. Подходит?
— Отлично, — согласился он. — Приглядывай за Каттер. Ей может стать плохо, если состояние мистера Кершоу резко ухудшится. Да, и кровь нужно менять примерно каждые полчаса. Проследи за этим, ладно?
— Хорошо, — пообещала я.
Примерно каждые десять минут я поглядывала сквозь стекло в боковой двери. Когда кровь закончилась, я взяла полную бутылочку и заменила ею пустую, отрегулировала капельницу. Затем я унесла поднос старшей сестры: она съела около трети яйца. Каттер все еще сидела там совершенно неподвижно и молча смотрела на лицо мужчины. Она все еще там оставалась в девять вечера, к приходу ночной смены.
Прежде чем сестра Остин подошла к Джиму, чтобы забрать отчет, я поманила ее на кухню. Я ничего не забыла.
— Я слышала, будто ты жаловалась на меня сестре Каттер? — спросила я.
Ее узкое лицо было веснушчатым, а кожа — бледной; портрет завершали близко посаженные голубые глаза и тонкие волосы. Такой человек заливается краской, как пион, если его припереть к стенке. Сейчас она покраснела и недовольно нахмурилась.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — пробормотала она.
— Понимаешь. Ты рассказала ей о секонале для Фуллера.
— Это случайно у меня вылетело во время разговора, — оправдывалась девушка. — Она спросила, есть ли тут лекарство, и…
— И тогда ты ей все выложила? Людям приходится нарушать некоторые нелепые правила ради спасения пациентов. Все когда-нибудь начинают поступать так, чтобы избежать непредвиденных осложнений. Я знала, что могу доверять Браун, но я надеялась, что ты тоже чему-то научилась. Хорошо, когда тебе ночью придется бегать по больнице, трезвонить и заставлять больных дожидаться болеутоляющего, не вини меня. Я не стану снова тебя выручать.
Остин тщательно складывала свою накидку не глядя на меня.