— И кстати, — пробубнила дама, — он выглядит как… как наркоман. — Она сморщилась. — И вообще он очень неприятный. У него такой вид, как будто он никогда не работал.
— Ответь ей, Тони, — попросил Мартин.
Тони поправил непослушную челку:
— А почему бы мне и не выглядеть как наркоману? В университете я сидел на амфетамине, чтобы не сбежать. Другими словами, чтобы угодить отцу. Но его шантаж больше на меня не действует, так зачем мне теперь нужны экстази? Довольна?
— Я не хочу это обсуждать, — снова проговорила Роуз.
Вот теперь Тони разозлился:
— Тогда зачем ты вообще завела песню, ты, старый глупый клубок ниток? Я куплю тебе красную огромную деревянную ложку, когда поеду в Шрусбери. Ты чемпион по раздуванию ссор!
— Успокойся, Тони, — спокойно произнес Вудхерст. — Роуз, я отвечу вместо тебя, можно?
Она кивнула и ниже обычного склонилась над вязаньем.
— Роуз сама бы поведала тебе свою историю, если бы умела говорить так же складно, как остальные… У нее был сын. Мальчишка употреблял героин. Это его убило. Ему было только семнадцать. Думаю, этого достаточно. Что, Додо?
— Послушайте, нам всем не хватает наличных. — Девушка искусно сменила тему беседы. — Большинство получает только фунт в неделю, остающийся из больничной страховки. Вероятно, некоторые из нас уже обдумывали возможность подзаработать. Мы можем обсудить, будет ли выгодным делать конфеты и продавать их в общих палатах, или издавать собственный журнал, или вязать свитера, или заняться еще чем-нибудь. Что скажете?
Началась дискуссия, длившаяся около часа. В конце группового занятия Мартин сказал:
— Мне бы хотелось поговорить с тобой, Лео, и с вами, сестра Лин, в офисе. Остальные могут идти. Приближается время ленча.
Я ждала под дверью маленькой комнаты для консультаций, пока он и Лео обсуждали, какие медикаменты необходимы пациенту из группы А. Нардил ему не помогает, объяснил Лео, и они решили от него отказаться. Вудхерст заметил, что больному потребуется около двух недель восстановительного периода, прежде чем они смогут попробовать что-нибудь другое. Лео ворчал, что ему никогда не нравились моноамино-оксидные замедлители реакции, но тофранил нравится еще меньше. Я достаточно знала об антидепрессантах, чтобы согласиться с его мнением.
Когда Лео ушел, Мартин пригласил меня в кабинет и закрыл дверь.
— Ты не имеешь права так поступать, — напомнила я ему. — Правила старшей сестры.
Он улыбнулся:
— Это ведь не хирургическая палата. Ты думаешь, что все пациентки психиатрического отделения чрезмерно болтливы? Некоторые из них не произнесут ни слова до тех пор, пока дверь не будет заперта.
— Да, но ведь я не пациент.
— Расслабься, — улыбнулся он. — Лин, мне нужно поговорить с тобой, но только не здесь. В отделении это невозможно. Мы можем договориться о встрече в каком-то другом месте? Я ждал тебя в воскресенье до половины третьего, но…
— Я знаю.
Внезапно я задрожала. Человек, которого я любила, стоял едва в футе от меня. Рукава его голубого шерстяного свитера были закатаны до локтей, и я кожей чувствовала тепло, исходящее от его рук. Если бы Мартин прикоснулся ко мне, я бы разрыдалась. Я всеми силами старалась скрыть дрожь в голосе, но все равно говорила очень тихо:
— Мне жаль что… что ты зря потратил время. Я решила, ты собираешься позвать меня на демонстрацию в Одеон.
— Понимаю… Лин, это была единственная причина твоего отсутствия? — спросил мужчина, пытаясь поймать мой взгляд. — Скажи прямо.
Я достаточно научилась честности у группы, чтобы выпалить:
— Нет… Не единственная.
Но даже совместные усилия Додо и Тони не смогли бы побудить меня к большей искренности. Я не желала упоминать имя Лолы Монтес ни сегодня, ни когда-либо еще. И затрагивать скользкую тему о Ди Воттс я тоже не собиралась, тем более у меня не было уверенности в том, связывает ли ее что-нибудь с Мартином.
— Нам не стоит об этом говорить, — продолжала я с камнем на сердце. — Просто у каждого из нас своя жизнь, и наши дороги не пересекаются.
— А ты этого хочешь? — Мужчина повернул голову и прислушался. — Черт! А вот и проблема идет.
Шаги принадлежали Полли. Секунду спустя она уже барабанила в дверь, а потом стремительно распахнула ее и заявила:
— Идемте, сестра Лин. Пойдемте на ленч с нами. Вчера вы от нас сбежали… — и стрельнула глазами на хмурого Вудхерста: — Мартин, ну не будь таким занудой!
— Полли, что я тебе говорил о комнате консультаций? — строго спросил Вудхерст.
— О, солнышко! На двери ведь нет таблички «Держись подальше».
Он покачал головой:
— Ладно, а теперь оставь нас. Сестра Лин присоединится к тебе через минуту, обещаю.
— Я пойду прямо сейчас, — запротестовала я. — Мартин, пожалуйста…
Он подождал, пока Полли выйдет, прежде чем ответить:
— Не раньше чем мы условимся о точной дате. Сегодня вечером подойдет? В девять?
— Но у меня может не получиться…
— Я буду ждать, — настаивал мужчина. — В девять вечера на автостоянке.
— Мартин, я… Ну хорошо, — беспомощно пробормотала я. — Подумаю об этом.
Только тогда он разрешил мне удалиться. Когда мы шли по коридору, Полли спросила: