— И правильно сделала… А Пиппа очень подходит Джону, — заметил Вудхерст. — Ему повезло: у него много денег, и он к ним привык. Я не смог бы позволить себе встречаться с такой шикарной девушкой, даже если бы захотел. А я не хочу.
— А чем он занимается? — поинтересовалась я. Если Джон и Мартин выросли вместе, я не могла понять, почему же один из них сейчас живет в Особняках Фозерингей, а другой в такой ужасной помойке, которой (если честно), является общежитие в «Мей».
— Ой, он такой же доктор, как и я. Но отец Джона завещал сыну кучу денег — «Пиво Айткена», знаешь? — так что теперь у него процветающая медицинская практика в Лондоне. А отец Пиппы преуспел во время войны, он владел заводом по пошиву военной формы. Думаю, он хорошо нагрел руки, впрочем, Пиппа не любит обсуждать эту тему. А она — единственный ребенок в семье.
— Прямо как в «Цитадели». Там Рекс Харрисон играет Джона, а Роберт Донат (это же, кажется, был Роберт Донат в том старом фильме, который показывали по телевизору?), он играет тебя. Судьба к тебе несправедлива, ты так не думаешь?
— Ты упускаешь из виду одну деталь, Лин… Удовлетворенность своей работой. Может быть, я рехнулся, но я не завидую роскошной жизни Айткена, а Джона, конечно, не привлекает моя жизнь. Каждому свое. Мой друг доволен своей работой: он очаровательный семейный врач с хорошими манерами. И он на самом деле очень хороший доктор, в сотню раз лучше рафинированных лондонских мальчиков.
На этот раз он припарковался прямо напротив парадной двери общежития. Он заглушил мотор, и мне оставалось только сказать:
— Они по-настоящему влюблены друг в друга, правда?
— Да, это за милю видно, — усмехнулся Мартин. — Я надеялся, что ты это заметишь.
— Нужно быть совсем слепой, чтобы не увидеть очевидного!
— Дорогая Лин, но ты ведь часто ведешь себя так, будто не замечаешь очевидного. Ты, как страус, прячешь голову в песок.
— Разве? — почти обиделась я.
— Да… Послушай, сейчас мы попрощаемся, но я очень надеюсь снова увидеть тебя в четверг, когда вернусь, — мягко проговорил мой спутник. — На этот раз мы будем только вдвоем, обещаю. Нам ведь многое нужно понять… Что скажешь?
Я глубоко вздохнула и сказала себе, что этому мужчине нет места в моей жизни, а мне — в его. Это был отличный вечер, но сейчас мы должны поставить точку, попрощаться навсегда, прежде чем не зашли слишком далеко. Я не стану встречаться с ним ни в четверг, ни в пятницу, ни в любой другой день. Вечеринка окончена. Я решительно раскрыла рот, чтобы отказаться, и…
— Очень хорошо, — услышала я свой голос.
— Ты свободна в половине девятого?
— Да, Мартин, — кивнула я.
Он взял мою правую руку, поцеловал ее и отпустил.
— Удачи тебе, — нежно сказал он.
И что мне оставалось делать?
Группа В под руководством Деза и Петси выглядела какой-то странной. Не было Мартина и Эми Брукс. Мы все довольно долго восхищались прической Тони. Додо и Полли на самом деле отлично подготовили его к собеседованию, которое было намечено на завтра. Теперь, после отъезда Додо в Лондон, Полли была занята самостоятельным подсчитыванием возможной прибыли. Дез обратился к ней:
— Ты хочешь заработать побольше денег? Я тебе заплачу, если ты и меня подстрижешь. Тони выглядит просто потрясающе, — восхищенно заметил он. — Я тоже хочу выглядеть потрясающе.
— Да, — кивнула Полли. — А ты принесешь нам пиво, чтобы мы смогли смыть им весь жир с волос.
После этого мы вернулись к делу. Все казалось беспорядочным и плохо организованным без четкого руководства Додо, но зато Роуз, кажется, прониклась общей идеей. И что еще важнее, она принесла с собой новую пряжу. На этот раз розовую.
— Я буду вязать детскую распашонку, — объявила она. — Как доктор Эми сказала. А потом ее можно будет продать.
Я прикинула, что пряжи достаточно, чтобы связать распашонку даже на слоненка в зоопарке, но не сказала этого вслух. Даже Полли на этот раз не высказалась. Девушка все еще светилась от гордости по поводу прически Тони и постоянно делала вид, будто поправляет локон на его плече.
Я должна была догадаться, что такая идиллия не может продолжаться вечно. Полчаса спустя, когда Роберт закончил рассказывать нам, почему Роуз напоминает ему собственную авторитарную мамашу, воцарилась тишина. И в этот момент Полли совершенно неожиданно спросила Деза:
— Это правда, будто Мартин собирается жениться на великолепной испанской пташке? Правда, что они помолвлены?
Как можно настолько прямой вопрос снова переадресовать пациенту? Дез проделал это просто виртуозно:
— А почему тебе самой его не спросить, Полли, если тебя это так интересует?
— Я собиралась выяснить это у него сегодня утром, — ответила пациентка. — Он ведь не сказал нам, что уезжает.
— Тогда спроси его, когда он вернется.
— Нет! — непроизвольно вырвалось у меня. — Не надо, Полли.
— Очень хорошо. Тогда ты его спроси! — Дрянная девчонка вызывающе вскинула подбородок. — Потому что, если ты этого не сделаешь, это сделаю я.
Петси пришла мне на помощь:
— Очень хорошо, Полли, вот и узнай у него сама. Так что там насчет отвращающей терапии, Тони?