Недели превратились в месяцы, скоро Шерлоку уже не нужно было просить – Джон привычно готовился ко сну и засыпал рядом каждую ночь.
Теперь Шерлок с нетерпением ждал ее наступления. Осознание того, что он будет не одинок, что заснет под мирное звучание голоса Джона, приносило огромное облегчение. Прошло девяносто семь дней с тех пор, как он обратился за помощью, пятьдесят девять с тех пор, как Шерлок понял, что ему чего-то не хватает, и двадцать три с тех пор, как он осознал, чего именно. Двадцать три дня с тех пор, как он четко понял: он влюбился в Джона Ватсона. И понятия не имел, как это выразить.
Джон, в свою очередь, перестал противиться тому, чтобы спать у Шерлока, после третьей ночи. Он сражался со своим замешательством первые сорок восемь часов, не понимая, отчего ему так легко каждый вечер забираться в эту кровать, почему так легко просыпаться в ночи, спешить в уборную, выбираясь из длинных цепких рук, почему так превосходно и уютно просыпаться с утра, выбираться из кровати и слегка трясти за плечо соседа, чтобы разбудить и его, зевающего и потирающего спросонья глаза, слушать каждую ночь его тихое сопение. Через сорок восемь часов он просто пожал плечами и списал все на крайнюю степень проявления их дружбы. В этом не было ничего такого… просто это… Шерлок. А еще Джон очень быстро понял, что весь опыт на свете все равно не мог подготовить его к постоянно меняющейся жизни рядом с этим человеком. Итак, Джон каждую ночь засыпал в кровати рядом с Шерлоком, добровольно, с радостью… а даже если иногда он и просыпался, чувствуя, что сосед прижимается ногами к его ногам, или во сне бессознательно засунул руку под его футболку, если даже он и просыпался от безымянного и безликого эротического сна… так и что с того? В конце концов, Джон Ватсон оставался просто обычным человеком, вот и все.
Шерлок же буквально с ума сходил все последние недели, пытаясь сохранить все в тайне от Джона, но понятия не имел, что делать с этими новыми для него эмоциями. Он и представить себе не мог, насколько глубоко был влюблен в этого прямого и неподкупного человека, пока они не начали спать вместе. Каждый раз, как тот открывал рот, Шерлоку хотелось сгрести его в охапку и расцеловать. Каждый раз, когда они оставались вдвоем, он еле сдерживался от того, чтобы обнять его, от того, чтобы уткнуться носом в его волосы и просто вдыхать их запах. Каждый раз, просыпаясь в ночи после чересчур яркого сна, где он творил с Джоном и вовсе непроизносимое, он некоторое время просто сидел и пытался унять бурное сердцебиение. Иногда он наклонялся и оставлял легкий поцелуй на щеке Джона, недавно даже отважился провести пальцем по его губам. Шерлок пытался разработать план, который, с одной стороны, дал бы ему «признаться», а с другой позволил сохранить дружбу, если с открытием чувств что-то пройдет не так.
В одну из пятниц он опять погрузился в подобные раздумья, свернувшись калачиком на диване, повернувшись спиной ко всему миру, а Джон в это время что-то искал на кухне. Он тоже в последнее время был немного сам не свой. Почему, Шерлок точно не знал, и побаивался, что тот уже его раскусил и теперь расстроен, ведь Джон всегда был несколько более опытен в делах сердечных.
- Где же… где… а, вот! – доктор прекратил обшаривать морозилку и выложил замороженный ужин на стол.
- Шерлок, - окликнул он, потирая руки, чтобы их отогреть, не спеша вышел в гостиную, положил ладони на спинку кресла. – Я вытащил тебе ужин, его нужно просто разогреть, хорошо? Я буду поздно, так что не засиживайся, не жди меня, - сердце его подпрыгнуло, когда на этих словах друг уставился на него в испуге. Джон мягко улыбнулся. – Все будет нормально. Просто… иди спать. Если я вернусь, то я… - тут он прокашлялся, - лягу рядом.
Ну и странно же все прозвучало.
Шерлок смотрел, как Джон одевается и уходит. Потом он подавил панику и встал, забродил по квартире, вскоре обнаружив себя в комнате Джона. Он нечасто сюда заходил, только когда что-то было нужно, а самого хозяина комнаты не было. Он огляделся и улыбнулся, глядя на в чем-то почти спартанскую обстановку, это было настолько в стиле Джона. Шерлок замер, закрыл глаза и распахнул двери в свои чертоги разума, сохраняя в них все подробности, каждую мелкую деталь комнаты Джона. Темный деревянный комод, коричнево-зеленое покрывало на деревянной кровати, шкаф у стены… все здесь было таким… Джоновским. Как же сказать ему, что он так сильно нужен ему, Шерлоку. Он не знал ответа. Детектив наскоро рассмотрел мысль о том, чтобы завалить Джона на кровать и попросту сорвать с него всю одежду. Возбуждающе, но в качестве нормального плана не годится. Он постоял еще немного, а потом забрал с кровати еще одну подушку, казалось, она хранила больше воспоминаний о Джоне, чем та, что была в его спальне, а затем вернулся вниз. Есть совершенно не хотелось, так что он просто ушел к себе, завернулся в одеяло и прижал к лицу присвоенную подушку. Не так здорово, как настоящий Джон, но все равно лучше, чем ничего.
