– Потому что. Дендрохронология, – ответила я и подробно объяснила ему метод датирования дерева, если оно сохранило достаточно большое количество годичных колец от исходного материала. Измеряя расстояние между кольцами и сравнивая образцы с хронологией материалов с достоверно установленной датировкой и местом произрастания, можно установить возраст самого молодого кольца, самую раннюю возможную дату использования данного дерева, а значит, и созданной на нем картины. – То есть если мы хотим создать картину якобы тысяча девятисотого года, дерево должно быть нужного возраста, – объяснила я.
– А что, в Италии мало старого дерева?
– Много, но еще важно найти нужный сорт. Вот за этим мы и приехали. В Италии мы можем найти дуб или березу правильной датировки, но нам нужно дерево из другой части света. Гогена знаешь?
– Конечно!
– Тогда ты, наверное, знаешь и о том, что он работал в Полинезии? На Таити? Нам нужна древесина оттуда, – объяснила я и замолчала, потому что к нам подошел официант и поставил на стол стаканчики в филигранных подстаканниках с освежающим мятным чаем.
– А в этом месте, в том доме, есть нужное нам дерево, – продолжила я, когда официант отошел. – Называется миртовое. Понял?
– Как думаешь, у них есть эспрессо?
– Господи! Слушай, я тебе говорила: не хочешь, оставайся в Сидерно! Я и без тебя прекрасно справлюсь!
– Я дал Разнатовичу слово, что глаз с тебя не спущу. К тому же, – добавил он, – тебе может понадобиться защита.
– Нам обоим прекрасно известно, что самый опасный человек из всех здесь присутствующих – ты. Думаешь, меня похитит охваченный страстью шейх-кочевник? Было бы, конечно, приятно, но у нас, вообще-то, плотное расписание! – воскликнула я, и да Сильва озадаченно посмотрел на меня.
– «Под покровом небес»? Пол Боулз? Писатель? Он, кстати, жил здесь, в Танжере.
– Я же тебе говорил, у меня нет времени читать.
– Ну и ладно. Пошли спать, нам рано вставать. С утра идем в церковь, лучше не опаздывать!
Между нашими кроватями стоял тяжелый латунный подсвечник с зажженными свечами, на кроватях лежали два накрахмаленных льняных халата. Спрятавшись в ванной, я переоделась в темно-синюю шелковую пижаму от «Оливии фон Халле», на нагрудном кармане была вышита крошечная монограмма с зажженной сигаретой. По крайней мере, можно хоть посмотреть. Я залезла под одеяло, стараясь не слушать доносящиеся из ванной звуки – да Сильва писал и чистил зубы. Он вышел из ванной в трусах и футболке, задул свечи, и в темноте его присутствие показалось мне оглушительно громким. Я вспомнила, как в Албании он застрелил стоявшего на коленях мужчину. Тихо и спокойно.
– Ромеро?
– Ну что еще?
– Как ты это делаешь?
– Что?
– Как ты живешь? Двумя жизнями одновременно? Я имею в виду не технически, а как ты это выдерживаешь?
– E cosi[7], – ответил он.
Такая жизнь. Раздалось шуршание простыней – он повернулся на другой бок и замолчал. Я уже решила было, что он уснул, но тут он прошептал:
– А ты? Как ты это выдерживаешь?
– Знаешь, – прошептала я через некоторое время, прокрутив в голове список своих имен, – такая жизнь.
Но он уже не дождался моего ответа, и вскоре раздался храп.
Белые башни, зеленые крыши и совершенно неуместное знамя святого Георгия – англиканская церковь Святого Эндрю в Танжере была больше похожа на мавританскую крепость, захваченную крестоносцами, а не на непреклонный форпост империи. На сайте InterNations говорилось, что чаепитие после утренней службы – один из главных атрибутов жизни местных экспатов, неожиданный поворот для места, которое раньше считалось настоящим международным вертепом. Мы с да Сильвой вошли в церковь как раз в тот момент, когда викарий затянул «Он сойдет к нам с небес». Меня в детстве в церковь не водили, да Сильва вообще был католиком, но тем не менее мы опустились на колени и принялись послушно бормотать слова псалма. Само здание с прохладной колоннадой и резным мраморным алтарем, казалось, попало сюда из другого мира, но паству как будто бы пригнали со съемок костюмной драмы об Англии года этак 1953-го: краснолицые мужчины в темных костюмах и накрахмаленных рубашках, женщины в монашеских платьях, колготках и удобных сандалиях. Некоторые даже были в шляпках! На секунду я забыла, что мы находимся в Африке, но потом заметила крупную женщину в кафтане из иката цвета яркой фуксии и с короткими седыми волосами, в массивном серебряном колье и серьгах, которые сама она наверняка считала забавными.
