Войдя внутрь, мы снова оказались в двадцать первом веке – стандартная версия Марокко, которую можно встретить повсюду от Москвы до Нью-Йорка. Темно-красные стены, низкие латунные столики, затейливые фонари, вышитые подушки. Я спросила, где здесь бар, и меня направили через внутренний двор, усыпанный вездесущими розовыми лепестками, на крытую веранду, обставленную массивными кожаными креслами с высокими спинками, там я и присела. Ко мне тут же подошел официант с небольшой латунной чашей и кувшином с длинным носиком, из которого он полил мне на руки водой на цветах апельсина, а потом протянул льняное полотенце с монограммой. Обратившись к нему по-французски, я заказала «Кир фрамбуаз» и расслабилась, глядя на легкую дымку, подернувшую небо.
– Мисс Гейбл? Мисс Кэтрин Гейбл? – раздался сзади незнакомый голос.
С тех пор как я перестала работать в лондонском аукционном доме, я успела отвыкнуть от таких голосов – настоящий реликт, осевший здесь где-то между Днем высадки союзников в Нормандии и Суэцким кризисом, хотя обладателю голоса навскидку было не больше шестидесяти.
– Вы позволите? Благодарю вас. Джонатан Стрэтдраммонд к вашим услугам. Вы что-то заказали? Прекрасно, я возьму джин-тоник, он тут неплохой.
– Спасибо, что согласились встретиться со мной, мистер Стрэтдраммонд!
– О, прошу вас, зовите меня Джонни! Скоро вы поймете, что мы не любим церемоний. Вы ведь уже побывали в гостях у Поппет, да?
На Джонни был накрахмаленный костюм пастельного оттенка, начищенные до блеска броги от «Черч», а галстук, по моим подозрениям, точно не бывшего студента Харроу. Если бы не акцент и не кольцо с печаткой, он был бы вполне ничего, но, поскольку он жил в Танжере, такие пустяки вряд ли его беспокоили.
– Легко нашли дорогу? – спросил он, изрядно глотнув из своего бокала.
– Да, благодарю вас. Я чудесно прогулялась!
– А вы азартная барышня! В старой Касбе надо держать ухо востро! – посетовал он, и я едва сдержалась, чтобы не сообщить ему, что забыла свой зонтик от солнца и нужно срочно послать за ним его носильщика, но решила, что он моего юмора не оценит.
– Как я писала вам в имейле, – начала я, заметив, как Джонни с видом старомодного колониста поморщился при упоминании современных технологий, – меня интересует дом Михаила Баленски.
– Там дело нечисто, это уж точно, – отозвался он и принялся напевать себе под нос давно вышедшую из моды попсовую песенку.
– Насколько я понимаю, он выставлен на продажу?
– Совершенно верно. Прошу прощения, что не ответил вам. Сами понимаете – рождественские праздники… Вы хорошо ориентируетесь в Танжере?
Постепенно я начала понимать, что Джонни сделал в корне неправильный выбор, решив стать агентом по торговле недвижимостью, но лично я собиралась немного ускорить дело. Абубукар написал мне, что они ждут в фургоне недалеко от дома, но всю ночь они там ошиваться не собираются.
– Желаете ознакомиться с меню, madame?
Джонни взглянул на меня с надеждой. Приглядевшись к нему повнимательней, я заметила темные следы на манжетах рубашки, жирное пятно на тщательно отпаренных брюках, и на мгновение мне даже стало его жаль.
– Спасибо, но боюсь, у нас нет времени, – бросила я официанту и повернулась к Джонни. – Дело в том, что мой клиент крайне заинтересован в приобретении этого дома, поэтому я должна посмотреть его как можно скорее.
– Правда?
Напрочь забыв о перспективе тажина из голубятины, Джонни вдруг превратился в делового человека и полез в карман пиджака за ежедневником:
– Как насчет послезавтра? У меня там уже кое-что запланировано, но, думаю, мне удастся…
– Я бы хотела посмотреть дом сегодня вечером. Вы не могли бы попросить персонал вызвать для нас такси?
– Сейчас? Но сейчас же темно…
– Это не проблема. – Я наклонилась вперед и доверительным жестом положила руку ему на плечо. – Понимаете, Джонни, мой клиент – занятой человек. У него очень много дел, и он склонен, как бы это сказать… легко отвлекаться. Если мы оба хотим получить свои комиссионные, то нужно пошевеливаться.
– Вас понял. – Он встал, нетерпеливо подзывая официанта. – Надо заехать в офис за ключами.
– Конечно! Такси, разумеется, за мой счет. Прошу вас, позвольте мне угостить вас, – сказала я, забирая у него счет. – Я невероятно благодарна вам за понимание!
Еще днем в Медине я купила чудесную сумку из мягкой кожи. Сейчас, доставая кошелек, я украдкой бросила взгляд на тускло поблескивавшие в свете крошечных фонариков наручники и ножовку.
Да Сильва ожидал нас в кафе напротив офиса «Прайс энд Хенслоп» в Гранд-Сокко. Как и я, он был в черном, а я еще прихватила платок, чтобы прикрыть голову по дороге домой. Джонни открыл офис, я наклонилась к таксисту и попросила его подождать нас. В этот момент да Сильва прошел мимо меня, я передала ему сумку как эстафетную палочку, и итальянец проскользнул в офис за Джонни, а я снова села на заднее сиденье, а буквально через пару минут туда скользнул да Сильва.
– Route de la plage Mercala, s’il vous plaît[9], – сказала я водителю по-французски и перешла на итальянский, когда мы поехали на верх холма в сторону Маршан-Ридж.
