Ультиматум Борна полностью

— Нет, логическое продолжение одной очень интеллектуальной шахматной партии. Выигрывает игрок, у которого ловушка хитрее, а самая хитрая ловушка у меня, потому что я использую его собственную. Но малейшая ошибка, и он все поймет.

— Профессор, мы слишком хорошо тебя обучили.

— За что вам спасибо.

— Удачной охоты, Дельта.

— Пока.

Борн положил трубку и перевел взгляд на двух стариков, которые с умильным любопытством смотрели на него с дивана.

— Судья, вы прошли проверку на вшивость, — обратился Джейсон к Префонтейну. — А что же делать с вами, господин «Жан-Пьер»? Моя собственная жена, которая признает, что вы убили бы ее без малейшего зазрения совести, говорит мне, что я должен вам верить. И что мне думать после этого?

— Я это я, и я сделал то, что сделал, — с достоинством произнес отставной адвокат. — Но мой клиент зашел слишком далеко. Его самонадеянную персону надо изничтожить, а пепел пустить по ветру.

— Я выражаюсь не так цветисто, как мой новообретенный ученый родственник, — заметил престарелый герой Франции. — Но я знаю, что эти убийства надо прекратить; это же пыталась внушить мне жена. Это, конечно, лицемерие с моей стороны, потому что к убийствам я имею некоторое отношение, скажу только, что такие убийства пора прекратить. Это не бизнес, убийство не принесет никакого дохода, это просто месть окончательно спятившего сумасшедшего, совершенно не нужное убийство матери и ее детей. Какая от этого выгода?.. Нет, Шакал зашел слишком далеко. Теперь его обязательно нужно остановить.

— Черт, более хладнокровного рассуждения на такие темы я в жизни не слышал! — вскричал Джон Сен-Жак у окна.

— Я считаю, вы нашли нужные слова, — одобрительно заметил бывший судья, обращаясь к преступнику из Парижа. — Tres bien.[30]

— D’accord. [31]

— А я пока не знаю, что с вами обоими делать, — вмешался Джейсон Борн. — Но сейчас у меня небольшой выбор… Джентльмены, уже без двадцати пяти двенадцать. Время бежит.

— Что-что? — не понял Префонтейн.

— Если что-то и произойдет, то произойдет в ближайшие два, пять, десять или двадцать четыре часа. Я отправлюсь обратно в аэропорт Блэкбурна, где устрою сцену — понесший тяжелую утрату муж и отец, обезумевший от убийства жены и детей. Уверяю вас, для меня это будет не сложно; я там организую настоящее представление… Потребую, чтобы мне тут же предоставили самолет на Транквилити, а когда я сюда прибуду, на набережной будут стоять три сосновых гроба, предположительно с моей женой и детьми.

— Замечательная мысль, — перебил француз. — Bien.

— Очень bien, — подтвердил Борн. — Я буду настаивать, чтобы один открыли, а потом закричу или упаду или сделаю и то, и другое, смотря что придет в голову, чтобы те, кто будут смотреть, надолго запомнили увиденное. Сен-Жак будет меня опекать — Джонни, погрубее и поубедительнее — и, в конце концов, меня отведут на другую виллу, ближайшую к лестнице, ведущей на пляж в восточной части острова… останется подождать.

— Этого Шакала? — спросил бостонец. — Он будет знать, где вы?

— Естественно. Многие, в том числе и прислуга, увидят, куда меня поселят. Он все узнает, для него это детская задачка.

— И вы будете ждать его, мсье? Вы считаете, что мсье попадется на такую уловку? Это смешно!

— Совсем нет, мсье, — спокойно ответил Джейсон. — Начнем с того, что меня там не будет, а к тому времени, когда он это поймет, я уже найду его.

— Бог ты мой, почему ты так в этом уверен? — почти прокричал Сен-Жак.

— Потому что я лучше него, — объяснил Джейсон Борн. — И всегда был.

Все прошло по плану, и работники аэропорта Блэкбурн на острове Монтсеррат долго не могли прийти в себя от оскорблений рослого истеричного американца, который их всех обвинил в убийстве, в том, что позволили террористам убить его жену и детей — что они, черномазые, с радостью помогли подлым убийцам. Жителей острова не только охватила тихая ярость, были оскорблены их лучшие чувства. Ярость была тихая, потому что все сочувствовали его горю, а оскорбленными островитяне себя ощущали потому, что не могли понять, как он мог обвинять их, да еще такими обидными словами, которых никогда до этого не употреблял. Разве может такое быть, mon , что этот богатый брат веселого Джонни Сен-Джея, этот богатый-богатый друг, который вложил столько денег в остров Транквилити, на самом деле вовсе и не друг, а совсем наоборот, белокожий мусор, обвинивший их в ужасных вещах, к которым они не имеют никакого отношения, только потому, что у них черная кожа. Это ужасная загадка, mon. Это часть того безумия, того злого духа, что пришел через море с гор Ямайки и наслал проклятие на их остров. Следите за ним , братья. Следите за каждым его движением. Возможно, он тоже шторм, только не тот, что рождается на юге или востоке, а еще более опасный. Следите за ним, mon. В гневе он страшен.