— Merci. [70]
Борн вышел из телефонной будки, уже зная, что предпримет дальше, и заковылял вниз по набережной — повязка вокруг колена не давала ему забыть о том, что он изображает инвалида. Около Тюильри была станция метро, оттуда он доехал до Гавр-Комартен и пересел на пригородный поезд северного направления, который мимо базилики Сен-Дени следовал до Аржентоля. Аржентоль, город, основанный в Темные века двенадцать столетий назад Карлом Великим ради монахинь, теперь, спустя столько времени, стал центром доставки сообщений для жестокого убийцы, таинственному мужчине, странствующему по кровавым полям со смертоносным оружием, радуясь и воспевая жестокость под покровом религии.
«Le Coeur du Soldat» находился не на улице, бульваре или авеню. Напротив, он располагался в тупике, за углом напротив давно заброшенной фабрики, чья выцветшая вывеска свидетельствовала о том, что однажды это был процветающий металлургический комбинат в самой неприглядной части города. В телефонной книге о «Сердце» не было никаких упоминаний; чтобы его найти, надо было спрашивать незнакомцев, и интересующийся испытывал
Борн стоял в темном узком переулке, прислонившись к старой стене грубой кирпичной кладки напротив входа в забегаловку. Над толстой массивной дверью висела неяркая красная вывеска, исполненная рублеными прописными буквами, некоторых из которых недоставало: «L C eur d Soldat». Время от времени дверь открывалась, чтобы впустить или выпустить посетителя, тогда переулок наполнялся металлическими звуками военного марша; сами клиенты заведения явно не принадлежали к миру высокой моды. Его наряд как раз подойдет, решил Борн, чиркнул спичкой о кирпичную стену, раскурил тонкую черную сигару и захромал в сторону двери.
Если бы не звучащий говор и не оглушающая музыка, заведение могло вполне сойти за портовый кабак где-нибудь в сицилийском Палермо, думал Борн, пробираясь к стойке бара, украдкой осматривая окружающих и стараясь не упустить не одной детали обстановки — тут Джейсон немного смутился, недоумевая, когда это он успел побывать в Палермо?
Крупных размеров мужчина в футболке без рукавов поднялся со стула; Джейсон тут же его занял. Когтеобразная кисть схватила его за плечо; Борн вскинул правую руку вверх, схватил человека за запястье и начал выкручивать его по часовой стрелке, потом откинул табурет ногой и поднялся в полный рост.
— Какие-то проблемы? — тихо спросил он по-французски, но достаточно громко, чтобы гигант его услышал.
— Это мое место,
— В таком случае, может быть, к тому моменту, когда ты закончишь, я тоже захочу в туалет, — сказал Джейсон, пристально глядя в глаза мужчине. Хватка у Борна была крепкая — к тому же, большим пальцем руки он давил на болевую точку, что имело мало отношения к силе.
— Ага, так ты чертов
— Вот что я тебе скажу, — сказал Борн, снимая палец с болевой точки. — Ты вернешься, и мы пойдем прогуляемся. Я закажу тебе выпивку за каждый раз, когда тебе удастся сбить меня с этой моей чертовой ноги, идет?
Глядя на Джейсона, здоровенный мужик слегка улыбнулся.
— Эй, а ты неплохой парень.
— Может быть, но я совсем не хочу затевать драку. Черт, да ты меня сейчас в пол вгонишь. — Борн отпустил мускулистую руку человека в безрукавке.
–
— Знаешь, говорят, что внешность обманчива, — ответил Джейсон, садясь обратно на стул. — У меня есть отличная одежда, но я жду здесь старинного приятеля, а он попросил ее не одевать… Я только что вернулся из Африки, поднял там неплохие деньги. Знаешь, обучал дикарей…
В этот момент оглушительно грянули литавры, а глаза мужчины широко раскрылись.
–
То, что осталось от банков памяти Хамелеона, выдало результат расшифровки аббревиатуры. LPN —
— Господи, и ты оттуда? — спросил он грубовато, наивным голосом.
— La Legion etrangere! [73] «Легион — наша отчизна»!
— Не может этого быть!
— Может, просто мы ведь себя не афишируем. Нам тут все дико завидуют — мы были лучшими, и нам за это хорошо платили, хотя эти люди все равно наши братья. Они тоже
— Когда ты ушел из Легиона? — спросил Борн, чувствуя, что могут возникнуть некоторые сложности.
–
