— Всего лишь логика, — ответил бывший морской десантник и теперешний глава Центрального разведывательного управления. — Ты ведь не думаешь, что после того, как тебя обработает наша команда медиков, мы оставим тебя в живых? Вскрытия будет достаточно, чтобы упечь нас в тюрьму лет эдак на тридцать, а у меня, прямо скажу, нет столько времени… Твое слово, Ники. Будешь говорить с нами, или позвать тебе священника?
— Я должен подумать…
— Пойдем, Алекс, — спокойно сказал Холланд, направляясь к двери. — Я пошлю за священником. Этот несчастный сукин сын должен получить отпущение грехов.
— В такие моменты, — добавил Конклин, опираясь на трость и поднимаясь со стула, — я всерьез поражаюсь бесчеловечности отношения людей друг к другу. Но я быстро передумываю. Это не жестокость, жестокость — это формальная абстракция; а здесь всего лишь стандартная деловая практика в том деле, в котором мы все замешаны. Но все же, вот индивидуум — его разум и плоть, все его такие чувствительные нервные окончания. Это мучительная боль. Слава небесам, я всегда был в тени, вне досягаемости, — как друзья нашего Ники. Они ужинают в элегантных ресторанах, в то время как он опускается в торпеде на шесть миль под воду, и его тело сплющивается под давлением.
— Ну ладно,
— Это зависит от искренности твоих ответов, — сказал Холланд, возвращаясь к кровати.
— На твоем месте, Ники, я был бы сама честность, — отметил Алекс, опускаясь обратно на стул. — Одно неверное слово — и будешь кормить рыб — так у вас, кажется, обычно говорят?
— Мне не нужны дополнительные указания.
— Давайте начнем, мистер Деллакрус, — сказал шеф ЦРУ, доставая из кармана маленький диктофон. Он проверил заряд и положил его на высокий белый стол рядом с кроватью больного, подтащил стул и заговорил, обращаясь к маленькой серебряной коробочке: — Меня зовут адмирал Питер Холланд, в настоящее время директор Центрального разведывательного управления, при необходимости возможно подтверждение голоса. Это интервью с информатором, которого мы будем называть Джон Смит. Его голос будет искажен на основной межведомственной пленке, идентификация — в секретных файлах дэ-це-эр… Ну-с, мистер Смит, отбросим всякую шелуху в сторону и займемся существенными вопросами. Я постараюсь задавать их как можно более обще для вашей безопасности, но вы будете точно знать, о чем идет речь, и я ожидаю от вас конкретных ответов… На кого вы работаете, мистер Смит?
— «Атлас Койн Вендинг Машинз», Лонг Айленд Сити, — ответил Деллакрус. Он говорил грубо и неразборчиво.
— Кому эта компания принадлежит?
— Я не знаю, кому она принадлежит. Большинство из нас работает «на дому» — пятнадцать, может двадцать ребят, понимаете, о чем я? Мы обслуживаем машины и отсылаем отчеты.
Холланд переглянулся с Конклином; оба улыбнулись. Таким ответом мафиози поместил себя внутрь большого круга потенциальных информаторов. Николо не был новичком в этой игре.
— Кто подписывает чеки, которыми вам платят, мистер Смит?
— Некий мистер Льюис ДеФазио, очень законопослушный бизнесмен, насколько мне известно. Он же выдает нам наши назначения.
— Вы знаете, где он живет?
— Бруклин Хейтс. Я слышал, где-то у реки.
— Куда вы направлялись, когда вас перехватили наши сотрудники?
Деллакрус поморщился перед тем, как ответить.
— Один из погрузочно-разгрузочных складов где-то на юге Филли — да вы и сами знаете, мистер Большая Шишка, ведь вы нашли в машине карту.
Холланд сердито вырубил диктофон.
— Ты уже на полпути к Хаттерасу, сукин ты сын!
— Эй, вы получаете информацию своими способами, а я даю ее своими, ладно? Карта
— Но ты не хочешь, чтобы это было на пленке, — раздраженно сказал Холланд. — Почему?
— Пленка — дерьмо! Как ты сказал? Основная межведомственная хрень? Ты что, думаешь, наши люди не смогут вломиться сюда? Ха! Этот ваш гребаный доктор, возможно, один из нас!
— Нет, он не один из вас, но мы поедем к армейскому доктору, который как раз один из вас. — Питер Холланд взял блокнот и карандаш со стола и протянул их Деллакрусу. Он не стал включать диктофон. Некогда было возиться с формальностями.
На 138-й улице в Нью-Йорке, между Бродвеем и Амстердамским авеню, в самом центре Гарлема, большой, неопрятного вида негр лет тридцати шел, шатаясь, по тротуару. Он врезался в щербатую кирпичную стену полуразрушенного квартирного дома и грохнулся на асфальт, вытянув ноги и зарыв небритое лицо в правый воротник рваной армейской гимнастерки.
