— Такое поведение вряд ли будет разумным, — сказал Суликов. — Возьмите себя в руки, советник, сейчас время для спокойных голов, а не эмоциональных всплесков.
— Как, черт возьми, можете вы так говорить? — спросил Огилви дрожащим от готовых сорваться слез голосом. — Со мной
— Это слишком поспешное заключение для человека с таким потенциалом, как у вас. Я серьезно. Действительно, вы не можете оставаться здесь, но ваши возможности все еще огромны. Действуйте с позиции силы. Объединяйтесь с сильными — это искусство выживания. Вскоре власти оценят ваши вложения, как они это сделали с Боэски, Левиным и несколькими десятками других, которые отбывают сейчас свои минимальные сроки, играя в теннис и в триктрак, владея при этом целыми состояниями. Попытайтесь.
— Как сделать это? — вопросил адвокат, поднимая красные, вопрошающие глаза на русского.
— Главное сейчас — где, — объяснил Суликов. — Найдите нейтральную страну, у которой нет соглашения о выдаче преступников с Вашингтоном, такую, где есть чиновники, которых можно убедить предоставить вам временное место расположения для вашего бизнеса — понятие «временное», конечно, растяжимо. Бахрейн, Эмираты, Марокко, Турция, Греция — недостатка выбора нет. Везде богато представлены англоязычные поселения… Возможно, даже мы могли бы вам помочь, очень тихо.
— Зачем вам это?
— Мистер Огилви, возвращается ваша слепота? За определенную плату, естественно… У вас замечательно все схвачено в Европе. Все на местах налажено и исправно функционирует, и мы могли бы неплохо нагреть на этом руки.
— О… Боже… правый, — выдавил предводитель «Медузы», уставившись на генерального консула.
— Разве у вас есть выбор, советник?.. Пойдем, нам надо спешить. Необходимо все организовать. К счастью, сейчас еще только утро.
Было 3:25 дня, когда Чарльз Кассет вошел в офис Питера Холланда в Центральном разведывательном управлении.
— Прорыв, — сказал помощник директора и добавил уже с меньшим энтузиазмом: — Ну, что-то вроде.
— Фирма Огилви? — спросил дэ-це-эр.
— Косвенно, — кивнул Кассет и положил пачку фотографий на стол Холланда. — Прислали по факсу из аэропорта Кеннеди час назад. Поверь, это были нелегкие шестьдесят минут.
— Из Кеннеди? — Питер нахмурился и стал изучать факсимильные копии. Они включали последовательность фотографий толпы людей, проходивших через металлодетекторы в одном из международных терминалов аэропорта. Голова одного из них на каждой фотографии была обведена красным. — Что это? Кто это?
— Это пассажиры, направляющиеся в комнату ожидания на рейс Аэрофлота на Москву, советской авиакомпании, конечно же. Служба безопасности всегда фотографирует граждан США, отправляющихся в ту сторону.
— И? Кто он?
— Сам Огилви.
–
— Рейс отправлением в два пополудни, беспосадочный до Москвы… Только он не мог там быть.
— Не понял.
— В его офис было сделано три звонка, выдали одну и ту же информацию. Он за пределами страны, в Лондоне, в Дорчестере, что, как нам известно, не соответствует истине. Однако Дорчестерское бюро подтвердило, что он забронировал место, но не приехал, и они согласились принять для него сообщение.
— Не понимаю, Чарли.
— Это дымовая завеса, причем весьма поспешно наведенная. Во-первых, зачем кому-то столь богатому, как Огилви, лететь Аэрофлотом, когда он мог на «Конкорде» долететь до Парижа и потом на Эр-Франс до Москвы? К тому же, зачем его офис утверждает, что он либо в Лондоне, либо на пути туда, в то время как он направляется в Москву?
— Почему Аэрофлот — понятно, — сказал Холланд. — Это государственный рейс, и он под советской защитой. Лондон-Дорчестер тоже не очень сложно. Это для отвода глаз — Боже,
— Отлично, шеф. Валентино проверил кое-что с помощью своего замечательного оборудования в подвалах, и угадай, что?.. Миссис Огилви с двумя подростками-детьми летят рейсом «Королевской Эр-Марок» до Касабланки, позвонив предварительно в Марракеш.
— Марракеш?.. Эр-Марок — Марокко,
— Похвальная память, Питер. Та женщина была соседкой по комнате жены Огилви в Беннингтоне в начале семидесятых. Издавна дружащие семьи.
— Чарли, что за чертовщина происходит?
— Семью Огилви предупредили, и они смылись. Кроме того, если я не ошибаюсь, если бы мы могли перебрать несколько сотен счетов, то узнали бы, что только что многие миллионы переведены из Нью-Йорка Бог знает куда за этими берегами.
–
— «Медуза» переехала в Москву, господин директор.
Луис ДеФазио утомленно извлек свое тело из такси на бульваре Массена, вслед за ним вышел и его больший по габаритам, более тяжелый, значительно более мускулистый кузин Марио из Ларчмонта, Нью-Йорк. Они остановились на тротуаре перед рестораном, чье название светилось красными неоновыми трубками на зеленом тонированном стекле:
— Здесь, — сказал Луис. — Они ждут в приватной комнате сзади.
