Ультиматум Борна полностью

Чтобы как-то занять время до звонка Алексу, он прошелся по ближайшему бульвару Сен-Жермен, совершая необходимые покупки. К туалетным принадлежностям присоединились несколько предметов одежды; повседневные джинсы потянули за собой летние футболки и ветровку-сафари; к темным носкам добавились теннисные туфли, которые можно было особенно не жалеть. Все эти покупки сэкономят ему время в будущем. К счастью, не пришлось просить у старого Бернардина оружие. Пока ехали из Орли в Париж, француз молча открыл бардачок, вынул перевязанную лентой коричневую коробку и протянул ее Джейсону. Внутри оказался пистолет и две коробки патронов. Под ними лежала аккуратная пачка денег, в которой оказалось тридцать тысяч франков купюрами различного достоинства, что равнялось примерно пяти тысячам американских долларов.

– Завтра я организую для вас способ получения денег на текущие расходы. В пределах разумного, конечно же.

– Никаких пределов, – возразил Борн. – Я попрошу Конклина перевести вам сто тысяч, и, если потребуется, еще столько же потом. Просто скажете ему номер счета.

– Это из чрезвычайного фонда?

– Нет. Из моего личного. И спасибо за пистолет.

Сжимая в обеих руках пакеты с покупками, Джейсон направился обратно к отелю на улице Монталамбер. Через несколько минут в Вашингтоне будет два часа дня, а в Париже восемь вечера. Торопливо идя по улице, он старался не думать о том, что ему скажет Алекс, – а это была непосильная задача. Если что-то случилось с Мари и детьми, он просто сойдет с ума! Но что могло произойти? К этому времени они должны были вернуться на Транквилити, а это для них самое безопасное место. Более безопасного просто не существует! Он был в этом уверен. Войдя в лифт и опустив сумки, чтобы правой рукой нажать номер этажа и вытащить ключ от номера, он почувствовал колющую боль в шее; он запыхался – наверное, шел слишком быстро и потянул нити шва. Однако все обошлось – кровь не текла, просто небольшое предупреждение. Он бросился через два узких коридора к своей комнате, открыл дверь, швырнул пакеты с покупками на кровать и тут же в три шага достиг телефона. Конклин был пунктуален; в Вене, штат Виргиния, трубку сняли после первого же звонка.

– Алекс, это я. Что случилось? Что-то с Мари?..

– Нет, – коротко перебил Конклин. – Я разговаривал с ней около полудня. Она с детьми вернулась в гостиницу и готова меня убить. Она не поверила не единому моему слову, и пленку магнитофона придется стереть. В последний раз я такое слышал в дельте Меконга.

– Она расстроена…

– Я тоже, – вновь перебил Алекс, не обращая внимания на слова Борна. – Мо исчез.

– Что?

– Ты слышал. Панов исчез, испарился.

– Боже, каким образом? Его же все время охраняли!

– Это мы и пытаемся выяснить; я уже был на месте, в госпитале.

– В госпитале?

– Имени Вальтера Рида. Он проводил психиатрическую экспертизу одного военного, а когда все закончилось, он так и не пришел сделать заключение. Его ждали около двадцати минут, а потом пошли искать его и охранников, потому что у него очень плотный график работы. И выяснилось, что он уже уехал.

– Но это невозможно!

– Невозможно, и с каждой минутой все больше пугает. Дежурная сестра на этаже сказала, что пришел военный врач, хирург, показал удостоверение и попросил ее передать доктору Панову, что изменился маршрут его передвижений и что он должен воспользоваться выходом через восточное крыло госпиталя, так как перед главным входом ожидалась акция протеста. Из восточного крыла в психиатрическое отделение ведет отдельный коридор, однако армейский хирург воспользовался главным входом.

– Повтори.

– Он прошел мимо наших охранников в коридоре.

– И скорее всего так же вышел и обошел корпус, появившись перед восточным входом. Ничего необычного. Врач с допуском в запретную зону вошел и вышел, а пока был внутри, передал ложные указания… Но, Алекс, кто это сделал? Карлос все это время летел обратно сюда, в Париж! Он уже получил от Вашингтона все, что хотел. Он нашел меня, нашел нас. Больше ему ничего не нужно!

– Это Де Соле, – тихо произнес Конклин. – Де Соле знал про меня и Панова. Когда я рассказывал в Управлении про нас двоих, Де Соле тоже находился в конференц-зале.

– Что-то я тебя не понимаю. Что ты хочешь сказать?

– Де Соле, Брюссель… «Медуза».

– Так, начинаю понимать.

– Это не он, Дэвид, это они. Де Соле устранили, связь оборвалась. Это «Медуза».

– Да пошли они! Они меня не интересуют!

– Зато ты их интересуешь. Ты пробил их защиту. Теперь ты им нужен.

– Сейчас меня это волнует меньше всего. Я сказал тебе вчера, что у меня интересует только один человек, и он находится в Париже, в первом квартале Аржентоля.

– Дело в том, что это еще не все. – Голос Алекса зазвучал тихо и обреченно. – Вчера вечером мы с Мо вместе ужинали. Я ему обо всем рассказал. О Транквилити, о том, что ты вылетаешь в Париж, о Бернардине… обо всем!