Ультиматум Борна полностью

– Сейчас! – крикнул Сергей, мотор взревел, акселератор был вжат до пола. «Ситроен» выскочил на дорогу, целясь в фургон, но за долю секунды до столкновения вдруг оказался сбит с курса. Справа прогремел мощный взрыв. Старик и серая машина, в которой он сидел, разлетелись на обломки, послав «Ситроен» влево в древний забор вокруг стоянки рядом с рестораном. В тот же момент темно-коричневый фургон Шакала, вместо того чтобы сорваться вперед, отъехал назад, резко остановился, и водитель выскочил из кабины, прячась за ней; он заметил русское подкрепление. Пока двое русских бежали к ресторану, водитель Шакала скосил одного из них очередью из автомата. Второй бросился в траву, беспомощно глядя, как водитель Карлоса прострелил покрышки и выбил все стекла советской машины.

– Вылезай! – прокричал Сергей, вытаскивая Борна с сиденья на землю у забора, пока его контуженный босс и Алекс Конклин выползали за ним.

– Вперед! – крикнул Джейсон, хватая «АК-47» и вскакивая на ноги. – Этот сукин сын взорвал машину дистанционно.

– Я пойду вперед! – сказал русский.

– Почему?

– Вообще-то я моложе и сильнее…

– Заткнись!

Борн побежал вперед зигзагом, чтобы привлечь на себя огонь, и бросился на землю, когда тот пришел со стороны водителя Карлоса. Он прицелился из травы, зная, что человек Шакала уверен, что его очередь достигла цели; голова появилась и исчезла, когда Джейсон спустил курок.

Второй из русского подкрепления, услышав предсмертный крик из-за фургона, поднялся из травы и побежал ко входу в ресторан. Изнутри доносился звук беспорядочной пальбы в сопровождении панических криков, за которыми следовали новые автоматные очереди. Кошмар ужаса и крови в стенах некогда мирной сельской таверны. Борн встал на ноги, Сергей догнал его. Они бегом присоединились ко второму русскому. По сигналу Джейсона русские распахнули двери, и они все одновременно ворвались внутрь.

Следующие шестьдесят секунд были похожи на пронзительный ад, описанный Манчи. Официант и двое из мужчин, находившихся среди давешних трех пар, были мертвы, официант и один мужчина распростерты на полу с размозженными черепами; третий официант лежал на скамье, глядя на происходящее мертвенно стеклянными глазами, его грудь была изрешечена пулями, потоки крови окрасили одежду. Женщины в абсолютном шоке стонали и кричали, пытаясь влезть на сосновые стены кабинки. Хорошо одетого мужчины с женой из итальянского посольства нигде не было.

Сергей неожиданно бросился вперед, стреляя на ходу; он заметил в дальнем углу помещения фигуру, которую не видел Борн. Из тени выбежал киллер с чулком на голове, наводя автомат на цель, но он не успел воспользоваться преимуществом неожиданности: русский срезал его… Еще один! Кто-то шевелился за коротким прилавком, служившим баром. Был ли это Шакал? Джейсон перекатился к диагональной стене и присел, проникая взглядом во все закоулки ближних винных стоек. Он прислонился к основанию стойки бара, а второй русский, оценив ситуацию, побежал к женщинам, бьющимся в истерике, вперед спиной, водя стволом из стороны в сторону, прикрывая их. Голова, затянутая в чулок, резко поднялась из-за прилавка, и оружие появилось над Борном. Он вскочил на ноги, схватил левой рукой горячий ствол, а правой наставил «АК-47»; затем выстрелил в упор прямо в лицо за шелком. Это был не Карлос. Где же Шакал?

– Там! – крикнул Сергей, будто услышав немой вопрос Джейсона.

– Где?

– За теми дверьми!

Это была кухня. Они вдвоем приблизились к вращающимся дверям. Снова Борн кивнул, но они не успели тронуться с места: их обоих отбросило назад взрывом, прогремевшим внутри; это взорвалась граната, выбив стекла и куски металла из дверей. Дым вывалился в столовую, распространяя резкий, тошнотворный запах.

Тишина.

Джейсон и Сергей снова приблизились к входу в кухню – и снова были остановлены вторым взрывом, за которым последовало стаккато выстрелов. Пули легко прошили тонкие панели-жалюзи вращающихся дверей.

Тишина.

Абсолютная неподвижность.

Тишина.

Это было слишком для взбешенного Хамелеона. Он клацнул затвором своего «АК-47», переключил режим стрельбы на автомат, придавил курок и, ворвавшись через двери, бросился на пол.

Тишина.

Другая картина из другого ада. Часть внешней стены взорвана, тучный хозяин и его повар, все еще в колпаке, мертвы, их тела лежат на нижних полках кухни, кровь стекает по дереву.

Борн медленно поднялся. Его ноги ломило, каждый нерв его тела ныл, он был на краю истерии. Словно в трансе, он смотрел вокруг сквозь дым и обломки, пока его взгляд не остановился на большом и зловещем листе коричневой бумаги, пригвожденном к стене тяжелым ножом мясника. Он приблизился к нему и, выдернув нож, прочитал слова, написанные черным карандашом:

Деревья Танненбаума сгорят, а на растопку пойдут дети. Спи спокойно, Джейсон Борн.

Зеркала его жизни разлетелись тысячей осколков. Ему оставалось только закричать.

– Прекрати, Дэвид!