Под обжигающим неподвижным полуденным солнцем жизнь на небольшом грязноватом участке огромной игровой площадки на побережье Карибского моря постепенно возвращалась в свое русло, а смерть отступала с каждой солнечной ванной и следующим глотком ромового пунша. Конечно, все стало уже не так, как раньше, но зеленовато-голубые волны по-прежнему накатывали на пляж, заманивая купальщиков войти в море и принять его плавный, спокойный ритм. На остров Спокойствия возвращалась прежняя умиротворенность.
– Вот! – закричал «герой Франции».
– Где? – выкрикнул в ответ Борн.
– Вон – четыре священника. Идут цепочкой по дорожке.
– Они – черные.
– Цвет кожи ничего не значит.
– Он был священником, когда я видел его в Париже в Нёйи-сюр-Сен.
Фонтен опустил бинокль и посмотрел на Джейсона.
– В церкви Святого Причастия? – тихо спросил он.
– Не помню... Который из них?
– Вы видели его в одеянии священника?
– И этот сукин сын также меня видел. Он понял, что я узнал его! Так который?
– Его нет среди них, мсье, – произнес Жан-Пьер, медленно опуская и вновь поднося бинокль к глазам. – Это – еще одна визитная карточка. У Карлоса – тонкий нюх, он – мастер стереометрии. Для него не существует движения по прямой – только с нескольких сторон, на нескольких уровнях.
– Это звучит чертовски по-восточному.
– Значит, вы понимаете. Наверное, его осенило, что вас может не быть на вилле, следовательно, он хочет дать понять, что знает об этом.
– Так же, как в Нёйи-сюр-Сен...
– Нет, не совсем так. Сейчас у него нет твердой уверенности. А в церкви Святого Причастия он был уверен.
– Ну и что мне предпринять?
– А что бы сделал Хамелеон?
– Самое простое – вообще ничего не делать, – ответил Борн, глядя в бинокль. – Но он не пойдет на это, потому что очень неуверен. Он, должно быть, говорит себе: он знает, что я могу снести этот дом ракетой, поэтому он должен скрываться в каком-то ином месте.
– Думаю, вы правы.
Джейсон взял с подоконника портативную рацию. Нажав на кнопку, он заговорил:
– Джонни?
– Да?
– Видишь тех четырех чернокожих священников на дорожке?
– Да.
– Пусть охранник остановит их и приведет в холл. Пусть он скажет, что их хочет видеть владелец гостиницы.
– Эй, но они не собираются заходить на виллу, они просто пройдут мимо, молясь за охваченного горем человека. Позвонил викарий из города, и я дал разрешение. С ними все о'кей, Дэвид.
– Черта с два, – возразил Джейсон Борн. – Делай, что говорят. – Хамелеон обернулся и взглянул на составленные в кладовке вещи. Встав с табуретки, он подошел к трюмо, вытащил из-за пояса пистолет и саданул рукояткой по зеркалу. Подобрав осколок, он протянул его Фонтену. – Минут через пять после моего ухода начните время от времени пускать зайчики.
– Я встану сбоку от окна, мсье.
– Прекрасная мысль. – Джейсон позволил себе едва заметную усмешку. – Удивительно, что мне даже не пришлось это предлагать.
– А вы что будете делать?
– То же, что и он сейчас. Перевоплощусь в отдыхающего на Монсеррате туриста, гуляющего гостя «Транквилити Инн». – Борн вновь нагнулся к рации, поднял ее, нажал кнопку и отдал указания: – Спустись в магазин мужской одежды в холле и купи мне три разных летних пиджака, пару сандалий, две-три соломенные шляпы с широкими полями и серые или желтовато-коричневые шорты. Потом пошли кого-нибудь в магазин рыболовных снастей – пусть купят леску, выдерживающую сотню фунтов, нож для разделки рыбы и пару сигнальных ракет. Я встречу тебя на ступеньках тут, вверху. Поспеши.
– Выходит, вы не оставили без внимания мои слова, – заметил Фонтен, опуская бинокль и глядя на Джейсона. – Мсье Хамелеон отправляется на работу.
– Он отправляется на работу, – ответил Борн, положив рацию на подоконник.
– Если вы, или Шакал, или вы оба будете убиты, могут погибнуть другие, – невинные будут умерщвлены...
– Только не из-за меня.
– Разве это имеет значение? Разве это что-то значит для жертвы или его семьи?
– Не я выбирал обстоятельства, старик, – они выбрали меня.
– Вы можете изменить их.
– Так же, как и он.
– У него нет совести...
– Черт побери, это происходит и по вашей вине.
– Я принимаю этот упрек, но я потерял что-то весьма ценное для меня. Может, поэтому-то я и пытаюсь разбудить совесть в вас – точнее, в одной из частей вашей личности.
– Берегитесь новоявленных святош. – Джейсон двинулся к двери, возле которой на старой вешалке висел расшитый галуном китель и офицерская фуражка. – Кроме всего прочего, они еще и скучны.
– Разве вы не станете наблюдать за дорожкой в тот момент, когда будут задерживать священников? У Сен-Жака уйдет некоторое время на то, чтобы достать заказанные вами вещи.
