– Значит, Генри уже в курсе дел и, думаю, в шоке. Он потерял два патрульных катера за два дня, и только за один из них, по-видимому, получит страховку. Кроме того, он до сих пор не знает ничего о своем боссе – достопочтенном губернаторе Ее Величества, лакее Шакала, который оставил в дураках министерство иностранных дел, выдав мелкого парижского мошенника за французского ветерана. Да, теперь всю ночь, должно быть, телефон будет разрываться между резиденцией губернатора и Уайт-холлом.
– Еще один патрульный катер?! О чем ты? Что Генри уже знает и что ему могли сказать охранники?
– Только что ты спросил: каким образом Шакал узнал о рифах возле побережья Антигуа, которые называются Дьявольской пастью?
– Поверь мне, доктор Уэбб, я помню свой вопрос. Ну и откуда же он узнал?
– У него был здесь еще один человек – вот о нем-то и сообщили твоему Генри охранники. О белокуром сукине сыне, который возглавляет на Монсеррате службу по борьбе с наркотиками.
– Рикман? Из британского ку-клукс-клана? Рикман-"начальник" – бич для всех, кто пытался протестовать? Боже правый, Генри этому не поверит!!
– Почему же? Ты только что достаточно точно описал его, он достойный ученик Карлоса.
– Может, и так, но это какая-то метаморфоза. Он всегда был святошей: молился перед работой, просил Бога помочь ему в битве с сатаной, никакого алкоголя, никаких женщин...
– Ни дать ни взять Савонарола[59]?
– Да, похоже, – если я хорошо запомнил то, что слушал на уроках истории.
– По-моему, он – просто находка для Шакала. А Генри поверит, можешь не сомневаться, когда флагманский катер не вернется в Плимут, а тела членов команды будут выброшены на берег; они никогда больше не будут принимать участия в утренних молитвах.
– Таким образом Карлосу удалось уйти?
– Да, – сказал Борн. Жестом он указал на диван, перед которым стоял кофейный столик. – Присаживайся, Джонни, поговорим.
– О том, что и как мы делали?
– Не о том, что было, братец, а о том, что впереди.
– И что же впереди? – поинтересовался Сен-Жак, опускаясь на диван.
– Я уезжаю.
– Не-ет!! – заорал Джонни, подскочив, словно его ударило током. – Это невозможно!!
– Это необходимо. Шакал знает наши имена, ему известно, где мы живем. Знает все...
– И куда же ты отправишься?!
– В Париж.
– Черт подери, нет!! Ты не можешь так поступить с Мари! Ради Христа, ты не можешь так поступить со своими детьми. Я тебе не позволю!
– Ты меня не остановишь.
– Ради Бога, Дэвид, послушай! Если Вашингтон – дешевка и ему начхать на все, поверь мне, Оттава сделана из другого теста. Моя сестра работала на правительство, а наше правительство не отшивает людей только потому, что неудобно или слишком дорого. Я знаю многих таких, как Скотти, док и другие. Достаточно им сказать пару слов – и тебя упрячут в Калгари в настоящую крепость. Там тебя и пальцем никто не тронет.
– Ты думаешь, мое правительство не может сделать то же самое? Дай-ка я тебе объясню кое-что, братец: в Вашингтоне есть люди, которые поставили на карту свою жизнь, чтобы спасти Мари и детей. Совершенно бескорыстно, не ожидая ни награды, ни помощи. Если мне понадобился бы превращенный в крепость дом, я бы, наверное, купил себе поместье где-нибудь в Вирджинии. С собаками, слугами и целой ротой вооруженных солдат...
– Вот это подходящий вариант. Так и сделай!!!
– И чего я добьюсь, Джонни? Буду жить в личной тюрьме, дети не смогут пойти в гости к друзьям, а в школу их будут сопровождать охранники. Они не будут предоставлены самим себе, не будет вечерних прогулок, не будет общения с соседями? Мари и я в постоянном страхе друг за друга будем вглядываться в темноту за окном, прислушиваться к шагам охраны, случайному покашливанию, или чиху, или – Боже упаси! – к звуку ружейного выстрела, потому что какой-то кролик случайно пробрался в сад? Это не жизнь, а тюрьма. Ни я, ни твоя сестра не сможем так жить.
– Да и я тоже... Но что тебе даст Париж?
– Я попытаюсь найти и ликвидировать Шакала.
– У него там полно своих людей.
– А у меня есть Джейсон Борн, – ответил Дэвид Уэбб.
– На это меня не купишь!
– Да и меня, но кажется, это сработает... Помни: ты мой должник. Прикрой меня. Скажи Мари, что со мной все в порядке, я не ранен, и что у меня есть ниточка, ведущая к Шакалу; это связано со старым Фонтеном. Некое кафе в Аржантей, оно называется «Le Coeur du Soldat». Скажи ей, что я ввожу в дело Алекса Конклина и воспользуюсь помощью, которую только сможет оказать Вашингтон.
– Но ведь ты не воспользуешься их помощью, верно?
– Разумеется. Шакал сразу узнает об этом: у него есть уши на набережной д'Орсэ. Действовать в одиночку – единственно возможный вариант.
– Ты не боишься, что она узнает правду?
– Конечно, она что-то заподозрит, но у нее не будет уверенности. Я попрошу, чтобы ей позвонил Алекс и подтвердил, что он поддерживает связь со всей тяжелой артиллерией, которая будет действовать в Париже. Но сначала ты должен сказать ей об этом.
– Зачем врать?
– Тебе не следует задавать этот вопрос, братец. Это ложь во спасение. Ей и так достаточно пришлось хлебнуть со мной.
