— Нам в школе как-то лекцию читал один дяденька, Константин... Александр... не помню. Он целую книгу про радиацию написал. А до этого много лет возглавлял службу радиационного контроля по всему Уралу. Там след Маяка, Белоярская АЭС. Вот он за всем этим следил. И он нам рассказывал, что самая страшная радиация — это частицы, попавшие внутрь, с водой, воздухом. Всякая радиоактивная пыль. Это хуже, чем прямое излучение.
— Слушай, точно! — в голове всплыли страницы из когда-то прочитанной книги, — я же могу спеленать боеголовку полями так, что ни одна молекула не пройдёт! Излучение перекрыть не смогу, но, по крайней мере, частиц не наглотаемся! Умница!
— Ну вот, и от меня есть толк, — Лена расцвела, — значит, не зря ты меня с собой взял!
Мы некоторое время летели над колонной, а потом Лена задала ещё один вопрос.
— А они не заметят, что контейнер легче стал? Или вдруг внутрь заглянут?
Блин, да что со мной сегодня такое? Последствия взрыва вроде прошли...
— Мы им муляж подсунем, — я сделал вид, что давно уже всё продумал, и вообще так и было задумано, — надеюсь, они не попытаются его разобрать.
— А муляж из чего? — вот ведь въедливая какая...
— Да вон из глины с обочины. Иллюзией прикрою — и никто не отличит.
Отпустив машины немного вперёд, я завис над обочиной, и с помощью телекинеза набрал глины. Неважно, что она сухая и больше похожа на пыль. Магия удержит такую форму, какую надо, хоть краном грузи. Получился грязный шарик около 60 см в диаметре и весом около 200 кг. Подойдёт.
— Нам бы сделать так, чтобы вторая машина ненадолго отстала, минут на 10-15 хотя бы. Есть идеи?
— Может, — Лена внимательно посмотрела вниз, на машину сопровождения, и кровожадно оскалилась, — колесо им оторвать?
— Гхм, давай!
Вылетев на встречку и сосредоточившись, я попытался дотянуться телекинезом до гаек на левом переднем колесе. Ничего не получалось. Гайки крутить — это вам не мяч пинать, всё-таки, операция тонкая. Плюнув, я просто рванул колесо на себя. Гайки не выдержали, и колесо, подпрыгнув, пролетело мимо меня и поскакало вперёд по трассе, а машина, проскрежетав тормозным диском по асфальту, встала. Удивительно, что не перевернулась.
Снизу послышался отборный мат, как ни странно, по-русски. Колонна остановилась. Головная машина вернулась, после чего ругательства пошли уже на арабском. Командир доходчиво и по пунктам объяснял водителю второй машины, в каком публичном доме он был зачат, и каким ослом был его отец, раз не мог научить сына затягивать гайки на колесе. Водитель ссылался на автосервис и свои сексуальные фантазии в отношении тамошнего мастера. Если бы всем мечтам суждено было сбыться, мастера ждала бы бурная ночь... В конце концов, водителю было наказано снять с остальных колёс по гайке, вернуть сбежавшее колесо на положенное место и догнать колонну. Конечно, колонна едет со скоростью гружёного рафика, джип её быстро догонит, если только на ступице резьбу не слизало напрочь. Да то не наша печаль.
Пикап рванул с места и обогнал «скорую». Теперь сзади её никто не прикрывал, и можно незаметно к ней подкрасться.
— Лен, будешь рулить.
— Чего???
— Мне надо будет открыть машину, контейнер, заменить боеголовку муляжом — и всё это телекинезом, на скорости, и чтобы никто не заметил. Это почти ювелирная работа. Я не смогу ещё и отвлекаться на полёт. Ты будешь моим пилотом.
— Ты совсем сбрендил? Мы же разобьёмся!
— Да это как ездить на велосипеде без рук. Просто наклоняй тело вправо-влево, я буду подруливать. Главное ты смотри не на машину, а вперёд, на дорогу, чтобы заранее вписываться в повороты. Идёт?
— Не идёт! Я не согласная! Почему мы не можем просто на крышу сесть, как с пикапом?
— Потому что контейнер, в котором везли боеголовки, был обшит изнутри свинцом, и всё равно фонил. Мы сейчас летим далеко от «скорой», а я даже здесь чувствую это «дыхание смерти». Это радиация. В драконьей ипостаси она мне неприятна, но не смертельна, а в человеческой... В человеческой я не намного лучше обычного человека её переношу, хуже того, я её не чувствую. Если мы сунемся в машину, мы можем хватануть летальную дозу, когда откроем контейнер, и даже не заметим этого. Поэтому придётся всё делать издали.
— Ладно, это понятно. Значит, ты сосредоточишься на взломе и лететь будешь «на автопилоте». Так?
— Именно так. И те, на джипе, колесо прикрутят быстро. У нас минут десять максимум.
— Хорошо. Давай пробовать. Почему мы не потренировались до того как колесо отрывать? Прости, это был риторический вопрос.
Лена справилась отлично. Мы как-то очень быстро поняли друг друга. Пожалуй, при необходимости я смог бы лететь с закрытыми глазами, доверяя своей наезднице. Непривычно. Просто до дрожи в хвосте непривычно. Никогда в жизни не доводилось так никому доверять. Ощущение настолько завораживало, что я чуть не забыл про машину «скорой» и боеголовку.
