Сливаю лишнюю воду, и внутренний щит обтягивает Марию, как плёнка под вакуумом.
— Всё, готово. Бей копьём и сразу начинай лечить.
Лену дважды просить не надо. Удар, наконечник входит девушке в спину и выходит из живота. Щиты лопаются, и вода разливается по пирсу.
— Это невозможно! — Мария опускает голову и неверящими глазами смотрит на торчащий из неё наконечник копья.
Странно. Почему она не кричит от боли? Или Лена её лечит, и это блокирует боль?
— Это неизбежно. Ну что, сдаёшься?
— Ты думаешь, что победил?
В руках Марии появляются уже знакомый дробовик и граната. Выставляю щиты и в то же мгновение звучит выстрел. Дробь повисает в воздухе, завязнув во втором щите. Гранату отшвыриваю в сторону телекинезом, она улетает в воду и там взрывается. Также телекинезом сминаю дробовик.
Вот теперь Мария, кажется, испугалась.
Марию выгнуло дугой, кажется, от удовольствия. Ха! Да она кончает! Так, с Леной надо будет кое-что обсудить.
Выявление скрытого! Направляю на Марию поток маны. И точно! Вот оно! Я чувствую печать у неё на груди, под ключицей, но пока не вижу.
Бью в грудь девушки потоком пламени в полную мощность. Вокруг копья формируется торнадо из молний — Хиль усиливает давление на доспех Марии.
В какой-то момент Мария приходит в себя. Тянусь к её сознанию. Доспех перегружен, он уже не может защитить носителя от всего сразу. Она умоляюще смотрит мне в глаза.
— Пожалуйста, убей меня! — шепчут её губы.
Доспех сдаётся первым. Мотоциклетная экипировка исчезает, она остаётся в шортах и майке, которая тут же сгорает.
Резко останавливаюсь. Поздно. Мария представляет из себя ужасное зрелище — грудь прожжена, в центре виднеются рёбра, волосы сгорели, всё лицо и живот покрыты волдырями. Перестарался.
Но зато и печать сгорела вместе с плотью.
Мария слабо улыбается. Как она может ещё оставаться в сознании?
— Спасибо... отец... добей...
Она тянется рукой к своей шее, и я вижу, как на изящных пальчиках, не тронутых огнём, отрастают длинные когти. Да кто ж ты такая???
Опомнившись, я бросаюсь к ней, чтобы перехватить, не дать себя убить. Но она успевает. Резкое движение — и когти вскрывают сонную артерию и распарывают горло.
— Лена, убери копьё, лечи её!
Я оборачиваюсь человеком, и ладонью зажимаю шею девушки. Кровь толчками выливается между пальцев.
Копьё исчезает, и Мария падает навзничь на землю.
— Охренеть! Да она же... — Лена не находит подходящих эпитетов, встаёт на колени и кладёт руку Марии на лоб. Чувствую поток маны, моя напарница приступила к исцелению.
Первой перестаёт литься кровь из разорванной шеи. Убираю свою руку и вижу, как рана затягивается.
— Я не могу восстановить её плоть, тут всё выжжено, — по лицу Лены под шлемом стекает струйка пота.
Страшная рана на груди меняется — чёрное дымящееся месиво разглаживается, краснеет, покрывается тонкой прозрачной плёнкой, под которой видно, как интенсивно восстанавливаются повреждённые ткани. Сухожилия покрывают оголившиеся кости, нарастает тонкий слой мышц. Девушка делает глубокий вдох, и тут же из неё вырывается стон.
— Лежи спокойно! — Лена шикает на неё.
— Зачем? Не надо!
Я вижу, как из её глаз катятся слёзы, и в этот момент она исчезает.
— Я не поняла, куда она делась? — ладонь Лены провалилась на то место, где только что была голова Марии, и девушка оказалась на четвереньках.
— Тогда она может быть где угодно, в пределах нашей реальности, — я встал и подал руку Лене, — мы её не найдём, пока она сама не захочет.
— Думаешь, она выживет после такого ранения? — Лена деактивировала доспех, оставшись в своём сарафане.
— После всего увиденного — даже не сомневаюсь. Хиль, на копье осталась её кровь и образцы тканей. Можешь провести генетический анализ?
Мы пошли на яхту. Хотелось только одного — отдохнуть. Просто лечь и ни о чём не думать.
— Так. Погоди ка, — Лена остановилась посреди кают компании с видом человека, вспомнившего что-то важное.
Ладно. Я понял. Отдохнуть не получится.
— Гожу...
— А кого она отцом назвала? — Лена повернулась ко мне и упёрла руки в боки, — Я чего-то не знаю?
