Курсанты, все еще недоверчиво глядя на адмирала и явно ожидая какой-то новой подставы с шлангом или без него расселись по койкам, а сам фон Дракен поманил меня к себе пальцем. Я повернулся, забросил мешочек с деньгами в надкроватный рундук, и подошел.
— Да, дор фон Дракен? — по всем правилам обратился я. — Я слушаю.
— Идем. — хитро блестя глазами, шевельнул усами адмирал.
— Могу я спросить, куда?
— Тренироваться, конечно! — адмирал даже удивился, ну или очень достоверно сделал вид, что удивился. — Ты же все еще самый слабый из всех, негоже это так оставлять! Будем тебя подтягивать и дальше!
О как! А я уж грешным делом подумал, что адмирал поматросил и бросил меня, решив, что теперь это проблема преподавателей, а он вроде как и не при делах. А, получается, и не бросил вовсе!
Впрочем, говоря откровенно, он вообще не похож на человека, что бросает дела на половине пути.
— Хорошо. — согласился я. — С собой что-то брать?
— Все есть. — загадочно ответил капитан. — Идем! Будем делать из тебя настоящего Макса Дракса!
— Настоящего? — я нахмурился. — Так, это уже не смешно. У вас тут какой-то свой юмор, и я его не понимаю. Я как будто выбрал какое-то имя, которым детей пугают, и теперь все на меня из-за этого странно смотрят. В чем дело, адмир… Хм, дор фон Дракен? Что не так с именем Макс Дракс?
— Хм… — адмирал искоса посмотрел на меня. — Не знаю даже, стоит ли тебе об этом рассказывать… Сейчас…
— Стоит. — уверенно заявил я. — Однозначно.
— Ну… — адмирал вздохнул. — Ладно. Может, ты и прав. Если просто — это местная, на уровне Академии… Даже не знаю, легенда что ли? Как это правильно назвать…
— Что именно назвать? — не сдержался я. — Можно предметнее?
— Предметнее? — адмирал нахмурился, а потом внезапно просиял. — А почему бы и нет⁈ Предметнее так предметнее! Следуй за мной!
И он, развернувшись на месте, быстрым шагом двинулся прочь, а я последовал за ним.
Адмирал прошел одним коридором, вторым, свернул в неприметный коридор, который я раньше не замечал, потом еще раз — и мы оказались на лестнице. Винтовой лестнице, вьющейся внутри одной из многочисленных башен Академии. На сложенные из неровных камней стены так и просились потрескивающие горячей смолой факелы, но на самом деле освещение здесь обеспечивалось лампами накаливания, так что неровные, выщербленные от времени и множества шагов, ступени под ногами были видны отчетливо.
Ступеней было сто двенадцать. И, когда я уже был готов сосчитать до ста тринадцати, оказалось, что мы уже пришли. Мы добрались до самой высокой точки башни, выше которой была только крыша, но путь на нее был перекрыт решеткой с огромным, неприступным даже на вид, навесным замком. Мы с адмиралом остановились на небольшой площадке перед узким, стрельчатой формы, окном, и адмирал таинственно произнес:
— Вот.
И указал пальцем точно под окно. На какие-то белесые черточки, словно кто-то чем-то острым пытался выцарапать свои последние слова.
И в теплом ламповом свете я смог прочитать эти слова.
Дочитав, я перевел взгляд на адмирала, а он — на меня. Даже в свете местных тусклых ламп грусть в его взгляде читалась так же легко, как морзянка по таблице.
— Это что-то значит, да? Что-то важное? — тихо спросил я, уже зная, что ответ будет утвердительным, чувствуя, что это будет так. Подобные послание оставляли на стенах Брестской крепости ее защитники, до последней капли крови защищающие рубежи своей Родины.
Нет, не «подобные». Точно такие же. Даже формулировка почти такая же, вот только в моем мире технологии позволяли лишь скрести камень, выцарапывая на нем скупые черточки, кое-как складывающиеся в слова. Здесь же у людей есть система и марин, позволяющий творить невероятные вещи. В том числе, судя по всему, — писать по камню, как по мокрому песку, без необходимости экономить слова и стеснять себя в выражениях.
— Смотря для кого. — не скрывая сожаления в голосе, ответил адмирал. — Для тех, кто только-только решился связать свои жизни с морской стражей — определенно, нет. Для нас же, тех, кто уже не может себе представить жизни без этой связи… Да, для нас это определенно имеет значение. Это наша история. Это наше прошлое. Это то, на чем стоит вся морская стража… Жаль, что это касается не всех, ох не всех… Некоторые забыли, что такое морская стража, забыли, что мы из себя представляем. Засунули в самый дальний и пыльный чулан наши идеалы, подменив их сиюминутной выгодой. Впрочем, это к делу не относится…
Я даже понимал, о ком именно сейчас сокрушается адмирал — о тех самых «паразитах», как он однажды выразился, что губят Академию и пытаются превратить ее не то в прачечную для денег, не то в личный балаган, где богатые уроды сами себя награждают за всякие выдуманные подвиги.
