Отдельный вход со двора, выложенный плиткой. После шестой ступеньки крыльца небольшая площадка и массивная деревянная дверь, вокруг которой висело шесть разного размера табличек, самая крупнейшая из которых гласила: «Консервативная партия Центра (КПЦ), приемный пункт по работе с жалобами и обращениями населения». Все это выглядело красиво и контрастировало со вторым этажом здания, которое давно не подвергалось косметическому ремонту. Справа от входа газон, обнесенный предупреждающей краснобелой полиэтиленовой пленкой: с крыши регулярно падали обломки кирпича, чьи куски валялись тут во множестве.
На стене – панель для районной газеты. На выцветших листах обсуждалось сколько район собрал гуманитарной помощи для жителей непризнанной республики Черноруссия, сколько оппозиционеры из «Наблюдателя» украли, когда Воротилов был советником губернатора, да о том, что вашингтонские ястребы виноваты в кризисе на Шри-Ланке. Излюбленные темы эпохи нового застоя.
Стрельцов и Мешков переглянулись. Денис пожал плечами, хотя Федор хотел сделать это первым.
Идея искать лектора из ДК здесь уже не выглядела так заманчиво, как два дня назад. Но если идти до конца, то начинать этот сложный путь необходимо в этом месте.
Стрельцов отворил дверь и шагнул внутрь. Вскоре они вдвоем оказались внутри просторного, хорошо отремонтированного и чистого помещения, которое к тому же охлаждали кондиционеры. Приемная находилась прямо по коридору, и возле заветной двери уже сидело шестеро просителей пенсионного и постпенсионного возраста. Двери справа, как понял Федор, принадлежали муниципальному объединению, а слева отданы под офисные нужды КПЦ. Из дверей справа постоянно выходили какие-то люди, они заходили в двери слева, чтобы в скором времени снова вернуться в правые двери – бесконечным потоком перекабинечиваясь туда-сюда. Все они выглядели по-деловому. Когда же открывались эти двери, можно было уловить то шум клавиатуры, то печать принтеров, а то и вырванные из контекста фразы вроде: «Семенову передайте в УИК чтобы оформил протокол до вечера, а то потом неудобно будет перед проверяющим из территориальной.» или «Объясните, как эта процедура увязывается с новым ФЗ? А, понял, там министр отдельный подзаконный акт подписывал. Все, понял.».
В одном из кабинетов, дверь которого приоткрылась, играло радио. Передавали какое-то ток-шоу, одно из тех «новых форматов», которые расплодились как раз перед выборами. Все знали, что так обходят учет средств, выделенных на предвыборную кампанию. Особенно сейчас, за два месяца до официального старта предвыборной кампании. Помимо официальных трат многие кандидаты предпочитают приплачивать участие в ток-шоу, чтобы те доносили его позицию. Это не считалось политической рекламой, хотя и являлось ею. Ну а ведущие и продюсеры всегда рады заработать на лживой популярности кандидатов.
Выступал как раз один из них. Вроде бы он хотел внести изменения в конституцию, так как считался оппозиционером и выступал против власти, чья мощь держалась на ее незыблемости. Видимо, он считал остроумным шатать основы власти в надежде получить свои полтора процента узнаваемости.
– …а мы снова в студии «Серебряного дождя» обсуждаем назревающую конституционную реформу, – произнес широко известный ведущих Владимир Петухов. – С нами вместе кандидат в президенты Михаил Порохов и председатель недавно созванного Конституционного собрания, бывший депутат Государственной думы от партии КПЦ, Игорь Травин. И, кстати, у нас есть звонок. Слушаем.
Раздалось тихое шипение.
– Здравствуйте, меня зовут Иван, я из Хабаровска. Я простой парень, мой папа – милиционер. Скажите, вот вы собираетесь менять конституцию, а что для вас вообще конституция? Это как «constanta» – незыблемое состояние чего-то, причина для всего остального, или как «конституция человека» – то, что оценивается по факту? Но тогда это последствие, а не причина, и первичен сговор, который конституция уже конституирует, закрепляет.
Звонящий, судя по интонации, хотел развить свою мысль дальше, но его, видимо, специально оборвали.
– Да, спасибо Иван, – продолжил ведущий. – Странные вопросы задают нам последнее время наши граждане. Да, и все же: конституция, по-вашему, это причина или следствие? Отсюда и понятно, можно и стоит ли ее менять.
Следующий, кто вышел из кабинета, закрыл за собой дверь, и звуки радио стихли.
Не особо торопясь, Федор и Денис направились в сторону приемной. В какой-то момент из двери справа вышла женщина средних лет в темном костюме поверх легкой кофты и стянутым на затылке пучком волос. Когда они поравнялись, она неожиданно развернулась и тронула Федора за плечо.
– Это вы в сто седьмой? – уточнила она.
Видимо, они настолько не походили на обычных просителей, что у сотрудницы и в голову не могло прийти, что Федор и Денис сейчас примкнут к этой скромной очереди.
– Не, не совсем. – замешкался Денис.
– Мы по поводу встреч, которые КПЦ проводит в Доме культуры, – пояснил Федор.
– В нашем что ли? А, это вам к Михаилу Афанасьевичу.
– А кто это?
